5 июля 2019 г., 12:13
Руководитель проекта WarGonzo о годовщине выхода ополчения из Славянска и почему для защитников Донбасса вернуться туда – дело принципа.
Фото: rusvesna.su
Из Славянска мы — фотограф Андрей Стенин, оператор Михаил Фомичев и я — выходили, фактически, последними.
По мнению тогдашнего министра обороны ДНР и командующего славянским гарнизоном Игоря Стрелкова, операция по выходу ополчения из города должна была быть настолько секретной, что предупреждать о ней журналистов, остававшихся под обстрелами до последнего, всячески воспрещалось.
Как командира, Стрелкова, в принципе, понять можно. По-человечески, пожалуй, это не очень понятно. Факт при этом остается фактом, очередное славянское утро встретило нас подозрительной, вот именно что мертвой тишиной – без привычных трелей перестрелок на окраинах и залпов артиллерии ВСУ.
Признаюсь, от плена нас тогда спасло мое похмелье.
Фото: rusvesna.su
Накануне я был на съемках в Николаевке, откуда ополчение также было вынуждено отступить. Так получилось, что я был с отрядом Моторолы, который как раз прикрывал отход основных сил и соприкасался с противником, что называется, вплотную. Когда настала наша очередь оттягиваться к выезду из Николаевки, была глухая ночь. Растянувшись цепью, эвакуируя раненых, мы в итоге заплутали и едва не выскочили прямо на позиции ВСУ. Хорошо, что Арсен, который замыкал колонну, вовремя сориентировался и в последней момент мы успели замаскироваться в каких-то зарослях, откуда нас потом эвакуировал будущий преемник Моторолы и нынешний комбат «Спарты» Воха.
С окраины Николаевки меня вывозил начальник военной полиции Виктор Аносов (он же Нос). На подъезде к Славянску, на знаменитом перекрестке возле стелы с названием города по нам выстрелил танк, взрывной волной багажник джипа подкинуло над землей; нам повезло, украинский танкист промахнулся. В общем, это я к тому, что попасть в переплет в тот день у меня было сразу несколько возможностей. Поэтому день последующий я провел в гостинице с символичным названием «Украина», снимая накопленный за время николаевских приключений стресс. Это, как я говорил выше, в итоге нас — трех забытых Стрелковым военкоров — и спасло.
Фото: wikipedia
С похмелья я имею привычку вставать ни свет ни заря. Жара стояла в те недели нестерпимая, в гостинице уже месяц как не было света и воды. Кондиционеры, естественно, не работали. Просыпаешься утром не только с больной головой, но и мерзко липким от пота. Инстинктивно мне захотелось освежиться, сделать это можно было, выехав на нейтральную полосу — на Славкурорт, где находилось озеро. (Бывало, в часы затишья на противоположном берегу купались бойцы ВСУ). На мое счастье, в шесть утра мимо гостиницы проезжал один из таксистов, которые возили нас на передовую в Семёновку, я запрыгнул к нему в машину и попросил отвезти меня на пляж — тот невозмутимо (!) согласился.
По дороге к Славкурорту располагались сразу несколько блокпостов ополчения, на каждом из них было подозрительно пусто, но я не придал данному обстоятельству большого значения — решил, может, ребята отдыхают, рано все-таки. Однако когда и перед выездом на нейтралку у блокпостов снова никого не оказалось, я вкрадчиво поинтересовался у таксиста: где все? «А ты что, разве не в курсе? Стрелков вывел весь гарнизон из города», — ответил как ни в чем не бывало таксист. «Разворачивайся, поехали к избушке!» — недолго думая, попросил я. Избушкой называли взятое в первые дни войны ополчением под контроль здание местного СБУ, у Стрелкова там располагался штаб. В слова таксиста мне не верилось, до последнего думал, что он прикалывается, но закрытые и подпаленные двери штаба, частично обгоревшие, говорили об обратном.
Фото: соцсети
Вернувшись в гостиницу, я принялся будить своих друзей Андрюху и Мишу, спросонья они не сразу поняли, что происходит. Последующие реакции были своеобразными — подобные ситуации не так часто случаются даже в жизни военкоров. Пикантность ситуации заключалась в том, что Славянск был полностью окружен ВСУ, все дороги, ведущие из города, перекрыты. Киев же сделал нас, российских журналистов, стороной конфликта, СБУ официально объявила нас в розыск на территории Украины как пособников террористов.
Перспектива оказаться в украинском плену была, мягко говоря, безрадостной. Андрюха Стенин, обладая рациональным умом, первым делом сжег в туалете журналистскую аккредитацию, выданную Стрелковым. Миша откупорил бутылку виски — намереваясь встретить украинских националистов в шезлонге у зацветшего гостиничного бассейна с бокальчиком крепкого. Я принялся истерично названивать знакомому бойцу в соседний Краматорск и коллегам с Первого канала — мой друг военкор Саша Евстигнеев выезжал вместе со своей командой по приказу редакции полями за пару дней до описываемых событий. Я дотошно расспрашивал его, какими тропами они добирались до Краматорска. Ориентиры от Саши были такого рода: «Выезжаешь в поле через Черевковку, направо будет танковая колея, по ней не езжай, держись левее».
Фото: соцсети
Я пропущу сейчас то, как мы искали машину в Славянске, как пытались выехать через поля и, на свое счастье, наткнулись на местного (сначала подумали, что «правосек»), который нас в итоге и вывел к Краматорску — мимо десятков сгоревших машин ополчения (колонну Стрелкова, что шла на прорыв из города, обкладывали из «Градов» и прочих разновидностей артиллерии). Скажу только, что я, Андрюха и Миша договорились считать этот день своим вторым днем рождения. Спаслись мы действительно чудом.
Фото: соцсети
Сейчас можно долго спорить о том, надо было оставлять Славянск или нет, дискуссии на эту больную тему не утихают все последние пять лет. Но одно я знаю точно: славянское ополчение в итоге составило костяк нынешней Народной милиции ДНР, которая обороняет рубежи республики в сегодняшних ее границах. И каждый, кто прошел Славянск, не мыслит окончательной победы над Киевом без возвращения туда. Для многих это просто-напросто вопрос чести и принципа. Жители Донбасса должны еще поставить там памятники Мотороле, Гиви, Александру Захарченко и всем другим героям, боровшимся за право народа этой земли говорить на русском языке и жить в дружбе с Россией, а не прогибаться под националистов, развязавших войну, которая длится уже шестой год.
Источник: http://ren.tv/blog/434842
Про «Пять лет Славянску».
Вторая ночь на белоснежных простынях, после месяца без воды, электричества, в осаждённом, полуживом городе. Утром будит Сёмочка. «Санёк, как вы в Донецк проехали?! Ополчение ушло из города! Опиши дорогу, как можешь, хоть какие-то ориентиры!»
Эээ… Довольно сложно по телефону объяснить: «Езжайте на Черевковку, недалеко от храма дорога поворачивает направо и там через поле по танковой колее».
Был позыв вскочить, метнуться на машине, подхватить на встречном курсе. Куда? В какие поля? Но до сих пор как-то неловко.
Во второй половине дня героическое отступление вынесло в Донецк и наших дорогих друзей. Возбуждённых, немного подёргивающихся, со слегка квадратными глазами, зато живых. Андрюха Стенин написал тогда смешнейший, по наеалу страстей, текст.
«Утром будит Семочка. «В городе никого, надо …!» Семочка поехал купаться и случайно обнаружил, что Apocalypse действительно Now.
Ополчение ушло начисто. Блокпосты пустые. В стрелковском штабе жгли бумаги — там тоже пусто и воняет горелым. Ситуация …ая, мягко говоря. Нас трое, дико собираемся. Никто не ожидал. Никто не предупредил. Администрация гостиницы очень ждала этого момента. Их шатает от радости. Столько добра оставляем. И можно, наверное, получить за нас награду от нацгвардии.
Звонят кому-то. К гостинице подкатывают менты в штатском. Вижу в окно. Иду в сортир и сжигаю аккредитацию ДНР. Смотрю в окно. Мусора уехали. Пока пронесло.
Наши водилы садятся и уезжают, обещают вернуться. Не возвращаются.
Сидим в гостинице. Ждем украинскую контрразведку или какое-то чудо.
Подъезжает Дровосек — начальник похоронной команды. Он знает то, что и мы — в городе ополчения нет и вот-вот здесь будет украинская армия.
В гостинице оставаться нельзя. Куда ехать — тоже не знаем.
Все эти недели город был в плотном окружении, и выехать из него можно было очень тайными тропами, которые держались в секрете. Мы этих дорожек не знаем.
Пока едем в дом к Дровосеку.
По улицам в ажитации носятся жители. Тащат добро с блокопостов и незапертых магазинов. Мародерство.
У Дровосека уныло пьем чай. Идей никаких. Из города выбраться нереально, не зная путей. Никто не соглашается нас везти. Слышим как за забором ходят местные и поздравляют друг друга с освобождением. В городе оставаться нельзя, нас сдадут немедленно. Сосед смотрит на нас через забор с интересом.
Вскоре и у Дровосека сдают нервы. Он оставляет нам ключи от машины: «Выбирайтесь сами как знаете» — и уходит. Фомичев садится за руль развалюхи. Едем просто наугад. На перекрестке рядом останавливается доброхот — «Езжай к продуктовому складу там столько добра!» — возбужденно советует он, приняв за тутошних. Грабеж повсеместный.
Фомичев ведет машину на Черевковку. Единственное, что мы знаем — это то, что трое суток назад там сумели проехать наши коллеги. Но ситуация меняется каждый час. Но более свежей информации нет. «Поворот не доезжая до церкви и дальше езжайте по танковой колее» — вот описание маршрута. Это самоубийство.
На обочине случайно спрашиваем у мужичка дорогу мимо украинских постов. «Вылезай из машины, сейчас я тебе все объясню» — говорит он таким тоном, что понятно — нам …. Сейчас наставит ствол и мы будем лежать на земле.
Но его нам послал бог. Через пять минут мы едем по проселку. Мы едем и видим расстрелянные автомобили на обочине. Еще вчера их не было. Через каждые сто метров стоит расстрелянная машина. И наша машина может стать одной из них каждую секунду. Это не страшно. Просто не смотришь в зеленку по бокам проселка. Смотришь вперед и думаешь, что не выберешься. Потому что если думаешь о хорошем — ничего не выйдет.
Я не знаю, как мы смогли добраться до Краматорска. Двадцать машин из тех, что попались нам по пути — они не смогли. Мы смогли. По нам даже никто не стрелял. Но и по дороге мы никого не встретили, кроме ошалевшего парня на скутере.»
Хотели на память о сидении в окружении набить одинаковые татухи: «Мы все умрём». Текст предложил Полковник Хомячок, что характерно. Но напились и, конечно же, всё проспали. Ходили бы сейчас как идиоты.
А Андрюха всё же сдержал обещание.
