22 января 2020 г.
Мой отец в годы Великой Отечественной войны освобождал Приазовье, в том числе и Новоазовск, Широкино, Мариуполь. Несмотря на то, что земли эти были разорены войной, они ему — сибиряку — очень понравились. После войны его по партийной линии направили на работу в Казахстан, где он встретился с мамой. Они создали семью, но отцу не подошел там климат, и он убедил её переехать в Приазовье, в те места, которые он освобождал от фашистов. Обосновались они в селе Широкино, где через год, в 1953 году, родилась я, а после меня — ещё трое детей.
С ранних лет я впитывала любовь к своей родине, к своему селу. Даже когда стала взрослой, у меня никогда не было желания его покинуть, и всю свою сознательную жизнь я прожила в Широкино. Там же 15 лет проработала в колхозе — звероводом, тепличницей, рыбообработчицей. Был период, когда ездила на работу в Мариуполь. Последние годы перед пенсией служила почтальоном.
Замуж я вышла за парня из соседнего села Саханка — Николая Белицкого, жить мы стали в моём селе. Здесь же в Широкино, родились наши дети — сын Павел и дочь Любовь. Дети выросли, создали свои семьи и тоже не стали покидать свою малую родину. Семья разрасталась, жили мы дружно и счастливо, и так было до начала нынешней бойни… Я просто не могу назвать это другим словом. Ведь то, что происходит сейчас в Донбассе, — на мой взгляд, плановое истребление населения.
День, когда произошёл первый обстрел села, я не забуду никогда. Это случилось 4 сентября 2014 года. Я находилась на огороде за селом. Сложила снопы кукурузы домиком, чтобы просыхали, и подошла к яблоне — собрать созревшие яблоки. В этот момент послышался непривычный квакающий шум летящей мины, которая попала прямо в стог кукурузы. От взрывной волны я упала под яблоню, получила контузию, мне заложило уши. Лишь через несколько минут я поднялась, стряхнула упавший на меня мусор, и, не веря, что живая, пошла домой. Но головные боли мучают меня до сих пор.
Предварительно за день до этого переодетый в бомжа человек прошёл по улицам и разбросал маячки. Я один такой нашла и выбросила за село. Во время обстрела как раз в это место попал снаряд, и наши дома в тот день не пострадали. Но на улице Степной была первая жертва… Улицу сильно обстреляли и погиб наш односельчанин Иван Александрович Носков, в этот момент ехавший на велосипеде. Через день количество жертв увеличилось: погиб Сергей Спивакии. Обстрел начался, когда Сергеи пришел домой с работы. Мужчина переждал его в подвале, а затем, подумав, что наступило затишье, пошел в летнюю кухню попить кофе. В этот момент в его дворе взорвался снаряд… Взрыв был такой силы, что у нас в доме вылетели окна, а нас самих снесло с кроватей, хотя наш дом находится довольно далеко от места этого взрыва.
Мы поняли, что к нам пришла настоящая война, и это было только её начало… Всем нам, жителям села Широкино, было очень страшно, но паники не было. Село покинули единицы, и то на 2 — 3 дня, а потом все вернулись домой. Хочу отметить, что снаряды летели к нам с мариупольского направления, со стороны маяка и пионерского лагеря. Огонь был подавлен силами ДНР, после чего обстрелы прекратились — до 11 февраля, когда были подписаны Минские соглашения, согласно которым Широкино оказывалось в «серой зоне». 11 февраля ВСУ, прикрываясь мирными жителями, начали обстреливать позиции армии ДНР, находящиеся в трёх километрах от Широкино. Вооружённый конфликт разразился с новой силой.
В течение нескольких дней жители находились в подвалах. Обстрелы не утихали. Известен случай, когда украинские военные начали стрелять из автоматов по одному из домов. Хозяйка попросила: «Не стреляйте! Ребёнок маленький в доме». На что те ответили: «На одного «сепара» меньше будет!»
Затем боевые действия были приостановлены с целью эвакуации мирных жителей. С восточной части села их вывозили военнослужащие армии ДНР, а с западной — украинские солдаты. На сборы нам было дано три минуты… С собой можно было взять разве что документы. И как только мой сын с семьей покинул дом, то, оглянувшись, увидел, что укровояки начали выносить из дома его вещи: новый компьютер и микроволновую печь. Увидев, что их «засекли», украинские военные пустили вслед сыну автоматную очередь. Пули ложились буквально у ног…
В месте отправки в центре села уже стояло несколько машин и автобусов, наполненных жителями. Многие не успели взять ничего, кроме документов и мобильных телефонов. Мои сын, беременная дочь и их семьи были вывезены в г. Мариуполь.
После того, как мы лишились родины, жизнь нас разбросала. Сын с семьёй впоследствии уехал в Москву, дочь с мужем остались в Мариуполе, где вскоре у них родился ребёнок, а я сама уехала в Саратовскую область. Через время мы вернулись назад и поселились в поселке Седово Новоазовского района, где нам было предоставлено жильё в пансионате. Сыну и невестке удалось найти работу, внучка ходит в школу. К нам с пониманием относятся местные власти и жители, но, как бы нам хорошо здесь не было, мы все очень сильно хотим домой. Хотим, как и раньше, жить на родной земле в мире и согласии.
Война меж тем продолжается, и в нашем родном Широкино по-прежнему ведутся активные боевые действия. И каждый раз, когда земля содрогается, а эхо доносит оттуда раскаты взрывов, сердце мое наполняется болью от того, что кто-то вновь обагрил своей кровью нашу землю…
Елена Б. посёлок Широкино
