Барабанщики смерти. Идеологическая подготовка войны нацистской партией в 1919—1933 годах

И в обоих случаях была разработана и последовательно внедрена в жизнь система идеологической обработки населения, пропаганды и агитации за постулаты новых идей, что и помогло захватить умы активной части населения.

Оба лидера использовали в своих целях страшную и разрушительную энергию и инерцию Первой мировой войны, которая оторвала огромные массы населения от мирной жизни, разрушила прежние связи и отношения, лишила их привычного образа жизни, возврат к которому уже казался немыслимым. Люди, что называется, ждали перемен, и им был подсунуты, как после оказалась, очень привлекательные суррогат, симулякр и заменитель.

Сейчас поговорим о Германии. После окончания войны в 1918 году там, в Мюнхене, очень популярным оратором становится Гитлер, которого за сенсационный эффект, производимый его выступлениями, называли «барабанщиком». И ему самому это сравнение очень скоро понравилось. Он сам стал называть себя барабанщиком, провозглашавшим пришествие истинного спасителя немецкой нации. От всех, кто ее обижал. В первую очередь, конечно, марксисты – коммунисты, социал-демократы и прочие левые.

После неудачного Пивного путча в 1923 году Гитлер говорил: «Я считаю, что великий человек не обязательно должен стать министром, чтобы войти в историю. С самого первого дня я тысячи раз повторял в уме: я буду ликвидатором марксизма. Я разрешу задачу, а когда разрешу ее, тогда для меня титул министра будет обыденным делом. …Не скромность заставила меня быть «барабанщиком». Именно это есть величайшей важностью, а все остальное пустяк».

Все без исключения современники Гитлера, а позже специалисты отмечали, что хотя речи Гитлера были риторически и интеллектуально слабыми, его «коньком» был специфический магнетизм – «способность передавать эмоциональное возбуждение и чувствовать настроение окружающих». В своей главной работе «Майн Кампф» он написал: «Психика широких масс не реагирует ни на что слабое или половинчатое. Как женщина, духовная решимость которой определяется не абстрактной причиной, а неопределяемым эмоциональным стремлением к исполняющей власти, и которая, по этой причине, предпочитает подчиниться скорее сильному, чем слабому — так и масса предпочитает правителя просящему». А в тюрьме Ландсберг, где он сидел после провала путча, его соратник Герман Гесс предложил ему называться «фюрером» (вождем).

Уже тогда многие поняли, что Гитлер «был мастером самодраматизации и блестящим актером, умел подстраиваться мимикой и интонацией под общение с любой аудиторией – мог быть грубым и простоватым с крестьянами, рассудительным и четким с бюргерами, дружелюбным с молодежью, обходительным и толерантным с дипломатами, яростным и грозным с провинившимися».

И эта подчас бредовая и ксенофобская по сути эклектика нацистской идеологии изначально была задумана для того, чтобы привлечь под свои знамена самые разнообразные слои населения, которые в этой идейной мешанине могли найти для себя те взгляды, которые были им близки или хотя бы импонировали. Обыватели-бюргеры находили в ней рецепты борьбы со всеобщей нестабильностью. Мелкие торговцы и предприниматели попадались на крючок благодаря лозунгам борьбы с засильем монополий и универсальных магазинов (да, это было еще тогда). Отчаявшиеся рабочие шли под социалистические лозунги. Крестьян прельщало обещание земли юнкеров-латифундистов. Офицеров и солдат привлекала идея возрождения милитаризма и реванша и т. д. Именно на этой всеядности и строилась программа НСДАП — знаменитые «25 пунктов».

Готовя страну к реваншу, нацисты Гитлера всю свою агитацию и пропаганду строили на двух основных, пронизывающих все другие установки, идеях: а) национализме и шовинизме в отношении неарийских народов; б) апологии войны как единственного средства изменения положения дел в Германии. О первой сказано уже в первых трех пунктах программы НСДАП. Они гласили:

«1. Мы требуем объединения всех немцев в Великую Германию на основе права самоопределения народов.

2. Мы требуем равноправия немецкого народа с другими нациями, отмены Версальского и Сен-Жерменского мирных договоров.

3. Мы требуем территории и земли (колоний) для пропитания нашего народа и для поселения нашего избыточного населения». Чувствуете руку более грамотных и образованных мастеров? Как просто и ненавязчиво найден привлекательный манок — ущемление прав немцев в силу неравноправного договора. Ведь в условиях поверженной Германии усиление национализма среди широких и, в общем-то, политически малограмотных масс было естественным и исторически объективным ответом на унижение страны на международной арене и связанное с этим ухудшение жизни внутри нее. В принципе, ничего воинственного или захватнического в чувстве оскорбленного национального достоинства не было. Но нацисты, спекулируя на нем, взращивая культ Великой Германии и избранности арийской нации немцев, смогли все же толкнуть нацию в русло шовинизма и ненависти к другим народам.

На этом НСДАП изначально строила свою агитацию. И это было манипулирование, отточенное до совершенства. Немцы провозглашались избранной Богом нацией, созданной лишь для того, чтобы повелевать окружающими народами. Используя же геополитическую теорию государства, нацисты довели ее до крайности, подчинив государственное развитие биологическим законам развития живых существ и поделив все гособразования на молодые, зрелые и старые. И в полную зависимость от этого деления поставили и политику государств: для молодых — это энергичная, наступательная, динамичная. Для зрелых — осторожная, умеренная. Ну а для старых — противоречивая, нерешительная, пассивная.

Соответственно, первым свойственно стремление к росту территории. Раздвижению границ. Вторым — большая или меньшая стабильность. Третьим — сокращение национальной территории, распад или уничтожение. Немцы и их государство, конечно же, объявлялись «молодым хищником, готовящимся разорвать версальские путы». Гитлер так и писал: «Государство — это организм, причиной образования которого является инстинкт удержания рода… Здоровый инстинкт сохранения рода выражается в стремлении к обеспечению правильной пропорции между населением и жизненным пространством».

Исходя из этого, немцы, имея избыточное население, и должны были, по Гитлеру, отвоевать дополнительное жизненное пространство, но им «мешали» все остальные нации.

Опираясь на эту же теорию, нацисты претендовали на объединение под эгидой Германии других государств и по естественным признакам: горам, лесам, рекам. Эта участь ожидала австрийцев, голландцев, фламандцев, датчан, норвежцев, швейцарцев-немцев, шведов. И все это станет возможным, если немцы Германии поведут войну против «одряхлевших» наций, «версальских плутократов» и прочих «врагов, не понимающих величия немецкой нации».

Другой составной частью нацистской пропаганды, как уже говорилось, была защита и прославление войны как самого надежного средства решения проблем и панацеи от всех бед. Нацисты и в этом вопросе опирались на надежный и многовековой теоретический фундамент.

Версальский договор, закрепивший вооруженную победу над Германией, низвел ее до положения второстепенной военной державы, лишенной права не то что воевать, завоевывать новые территории, как об этом мечтали генералы и офицеры Германии, но и объективно защищаться. Ей была оставлена 100-тысячная армия — рейхсвер, формируемый по добровольному принципу, и только.

Но над немецкой армией, напомним, традиционно витал ореол таинственности и необычности. И защитники этих воззрений в своих творениях придавали военному ремеслу характер чуть ли не божественного деяния, благодатно воздействующего на немцев. Старались и ученые, и генералы, и писатели, снискавшие для Германии славу непобедимой империи и интеллектуального центра мира.

Советский историк Лев Безыменский приводит лишь некоторые фразы, ярко показывающие, чем пытались представить войну. Философ Гегель: «Война предохраняет народы от гниения…». Историк Генрих Трейчке: «Удалить из мира войны означало бы изувечить человеческое общество».

Бисмарковский фельдмаршал Хельмут фон Мольтке убеждал: «Вечный мир — это мечта, и даже далеко не прекрасная; война же — элемент в божественном порядке». Генерал Карл фон Клаузевиц вторил ему: «Несмотря на то, что кровавые сражения являются… бичом, без них нельзя обойтись…». Генерал Альфред Вальдерзее соглашался: «Прав тот, кто побеждает. Пусть тот, кто повергнут на землю, утешается тем, что был вовлечен в войну, не имея за собой вины».

Им вторили тогдашние «герои» Первой мировой генерал Герман фон Куль: «Вражда народов и государств — в порядке вещей». Генерал Эрих Людендорф: «Война — сущность жизненной борьбы человека». Генерал Ханс фон Сект: «В понятии войны заключено высшее проявление мужских добродетелей».

Именно генералу фон Секту было поручено создание 100-тысячного рейхсвера — армии, разрешенной Версальским договором. Он же стал вдохновителем еще одного явления, которое позволило в условиях запрета на армию не только сохранить старые военные кадры, обиженные за поражение, но и подготовить новые — зараженные уже идеями реваншизма и отмщения. Речь идет о «добровольческих корпусах», которые создавались в дополнение к разрешенным военным частям.

Это так называемый «черный рейхсвер», в который входили отряды самообороны (хеймвер), пограничные корпуса, военизированные солдатские и офицерские землячества и т. д. Они объединяли до 4 миллионов бывших военных и стали промежуточным звеном между рейхсвером и мощным вермахтом, быстро мобилизованным Гитлером после прихода к власти. Тот же Безыменский об этом писал: «Прямой путь лежит от солдат Первой мировой войны через добровольческие корпуса и временный рейхсвер к массовой армии сегодняшнего дня».

В частности, якобы для защиты восточной границы Германии были созданы пограничные корпуса из офицеров и унтер-офицеров, но нередко они занимались лишь грабежом и убийствами поляков и украинцев. Параллельно «добровольческим корпусам» и «пограничной охране», неся в народные массы идею реванша в новой войне, пропагандируя новую войну как неизбежное событие ближайших лет, начали создаваться «солдатские союзы» и «землячества».

Весной 1919 года в Баварии создана массовая военизированная организация «Гражданская самооборона» под руководством будущего фашиста Эрнста Рема, в Мюнхене — столице Баварии — существовала контрреволюционная офицерская организация «Железный кулак». Мозговым центром их было «Общество Туле», где верховодили барон Рудольф фон Зеботендорф — глава общества, журналисты Дитрих Эккарт и Карл Харер, лица без определенных занятий Рудольф Гесс, Михаэль Франк, граф Антон фон Арко-Валли, убивший главу баварского социал-демократического союза Карла Эйснера, сын купца из Риги Альфред Розенберг. Почти все – будущие нацистские вожди при Гитлере.

«Союзы» и «землячества» появились во всех городах Германии, среди них: «Стальной шлем» во главе с бывшими офицерами Францем Зельдте и Теодором Дюстербергом, «Союз немецких офицеров», «Национальное объединение немецких офицеров». Офицеры генштаба создали «Шлиффеновское общество» во главе с генерал-фельдмаршалом и будущим президентом Веймарской республики Паулем фон Гинденбургом.

Кроме этого, появились «Союз защиты родины», «Германский орден», «Германский союз обороны», «Германско-народный союз молодежи», «Общество немецко-германских прав», «Младо-национальный союз», «Оруженосцы», «Стрелки из оружия мелкого калибра», «Имперский союз бывших кадетов», «Рыцари германского почетного легиона» и десятки других.

Мозговой центр немецкой армии — ее генштаб — по предписанию Версальского договора должен был быть распущен. Но он остался существовать под вывеской «войскового ведомства», главой его был уже упомянутый фон Сект. В апреле 1920 года он стал командующим рейхсвером и приступил к замаскированной милитаризации Германии, к созданию маленькой, но мобильной армии, в любой момент могущей быть превращенной в большую массовую армию. Он писал: «Время массовых армий миновало, и будущее принесет небольшие, но высокоценные армии, способные осуществлять быстрые и решительные операции».

В условиях, когда шло широкое революционное брожение и массовые армии (пример русской царской и немецкой кайзеровской армий) быстро революционизировались, когда союзники-победители более-менее зорко следили за военным возрождением Германии с целью не допустить его, Сект и не мог написать другого, он был научен горьким опытом…

Однако Германия нелегально сохранила свой генштаб: если накануне Первой мировой войны в нем было 619 офицеров, то в 1927 году — уже 922. Нелегально работала и Академия генерального штаба. Именно тут и разрабатывались планы будущих агрессий. Но не только в отношении СССР, как до сих пор принято считать. Немецкие генштабисты, например, с 1925 года приступили к изучению и разработке планов вторжения в Норвегию, в 1929 году германский генштаб начал вплотную заниматься проблемой военного разгрома Польши.

А министр иностранных дел Веймарской республики Густав Штреземан (1923—1929) в письме бывшему принцу Фридриху Вильгельму, сыну свергнутого Вильгельма II, объяснял цели политики Германии тех лет. Она заключалась в трех задачах: «1. Разрешение репарационного вопроса в приемлемом для Германии смысле, обеспечение мирной передышки — как условие восстановления мощи Германии. 2. Защита немцев за границей. 3. Исправление восточной границы Германии: присоединение к ней Данцига, Польского коридора и Силезии. В дальнейшем — аншлюс Австрии».

Реваншистской литературой (не только нацистской) в то время был наводнен книжный рынок Германии. «Три грядущие войны», «День расплаты», «Грядущая конечная победа Германии», «Последняя война Франции» — вот названия некоторых «бестселлеров» тех дней в Германии.

Франция традиционно была объявлена «наследственным врагом», и ученикам в школах раздавали «заветы» следующего содержания: «Ты вечно будешь ненавидеть Францию, всей душой ты будешь ненавидеть все французское». Нацисты очень быстро «присвоили» эти лозунги, сделав их неотъемлемой частью своей пропаганды. Это и предопределило в значительной мере их успех – они играли на чувствах народа, ослепленного всеобщей неопределенностью и нищетой.

И вам ничего это не напоминает? Например, современную Украину после евромайдана-2014 или сейчас, когда в огромная масса людей поставлена под ружье и отравлена ксенофобией – ненавистью к России, которая объявлена причиной всех бед и неуспехов. Как личных, так и государственных.

Ну а, как говорится, какая страна, такой и фюрер. Но неонацисты-то в Украине настоящие. И кровью свою страну они заливают настоящей…