29 февраля 2024 г., 14:10
© Игорь Гомольский
Главной темой февраля безусловно стало освобождение Авдеевки Вооруженными силами Российской Федерации. Журналист издания «Украина.ру» побывал в городе вместе с группой разведчиков, пообщался с местными жителями и вот, что он увидел.
Неуклюже перекатываясь с боку на бок, пестрая кошка лениво гоняет лапой сороконожку по бетонному полу и нет ей дела до людской суеты.
«Что это у нас тут за рейнджер?» — хихикает «Лысый», указывая на «Бумера». Тот уже надел балаклаву и примеривается к бронежилету. Выезжаем минут через десять.
— Я так однажды шел по улице, а тетя какая-то на меня внимательно посмотрела и, знаешь, что сказала?
— Что?
— «Где-то я тебя ви-и-и-и-идела!» — говорит.
Изображая бдительную тетеньку, «Бумер» уморительно щурит раскосые глаза, провоцируя взрыв хохота. Испуганная кошка ныряет под лавку.
«Мужики, давайте шустрее! Нам еще кучу всего в машину грузить», — вклинивается «Зима» и мы подтягиваемся ближе к автомобилю. Следующие десять минут фаршируем салон и багажник. Ехать друг у друга на головах придется, но это нормально. Любая поездка – серьезный риск, а потому и порожняком здесь никто не гоняет.
— А пусть впереди самый толстый едет!
— Да у нас тут и нет же толстых.
— «Бумер» пусть садится!
— Я!?
— «Бумер»!? Да где ж он толстый?
— Тогда «Зима» пусть. Он старший!
«Прямо черепашки-ниндзя перед заданием», — мысленно улыбаюсь я и привычный нервяк отпускает. Забираемся в пыльные недра машины, трамбуемся, притираемся. Ехать не так, чтобы долго, но и не «раз-два, домчали». Кряхтя, побрякивая снарягой и беззлобно переругиваясь, разведчики устраиваются поудобнее. Вот теперь можно ехать.
Уж не знаю, что за магия такая, но термобелье в Донбассе неразрывно связано с Законом подлости. Забудешь надеть и к гадалке не ходи – придется часами стоять на холодном ветру. Наденешь – готовься бегать под ясным солнышком и потеть как свинья. Надо ли говорить, что к полудню распогодилось?
«Так, мальчики, Москва закончилась. Началось Подмосковье», — объявляет «Таксист», намекая на качество дорог. Следом поступает вполне разумное предложение – оживить магнитолу и ехать как нормальные люди – с музыкой.
Ворота освобожденных городов неотличимы друг от друга. В Соледар ли, Мариуполь или тот же Артемовск въезжать доводилось через разрушенные до основания промзоны. Авдеевка не стала исключением, хотя здешняя промка выпила у русского воинства несоизмеримо больше крови, чем любая другая. Десять лет здесь продолжались бои разной степени интенсивности.
Первым делом в глаза бросаются оборонительные сооружения противника. Линии траншей буквально пронизывают Авдеевскую промку, заползая под разнообразные сооружения, включая и жилые дома. Со времен освобождения Мариуполя формулировка «живой щит» достала по горлышко, но именно так ВСУ и воюют.
В частном секторе замечаю пару относительно целых домов. На обочинах рыжеет сгоревшая техника, тут и там встречаются горы стреляных гранатометов. «Всем надеть каски», — звучит переднее сиденье. А мы чего? Мы уже, ибо на голове каска меньше пространства занимает.
«Булат» уже есть смысл включать?» — спрашиваю. «Оставь пока. У меня тоже есть. Сядет батарейка – твой включим», — отвечает «Таксист».
Тут нужно объяснить, что ситуация в Авдеевке чуток парадоксальная. Обычно ведь как? Чем больше времени проходит со дня освобождения, тем безопаснее в городе. Здесь же было относительно безопасно всего два дня, а после вражеские операторы FPV-дронов сумели взять себя в руки и вернулись к работе.
«Зима» и «Лысый» откалываются по своим задачам, а мы едем дальше, огибая воронки.
— Из всего подразделения только я этой дорогой и езжу в Авдеевку.
— А что с ней не так?
— Да все так. Просто мужики привыкли через «Чебурашку» ездить, а там сейчас дрон словить можно или сброс. Да и сама дорога здесь получше. Но знаешь, что обидно?
— Что?
— Сколько по той дороге ездил и никогда ничего. А тут поехал впервые и сразу колеса порезал.
— Не круто!
ФАБы оказались не только чудовищно грозным и щедрым на спецэффекты, но и снайперски точным оружием. Оказавшись в городе, ты замечаешь, что «чугуний» швыряли не просто так, но четко в цель. Иной раз увидишь воронку и решишь, что хоть раз да промазали, а потом выясняется, что цель прямо на дне – ушла под землю.
— Вы надолго?
— Слушай, ну гражданских поищем, побеседуем, посмотрим и назад. Минут за сорок или за час управимся.
— Час стоять — это не дело. Вызывайте по рации – заберу.
— Договорились.
«Таксист» филигранно паркует машину в тени разрушенной многоэтажки, дает нам выскочить и почти сразу уезжает. «Давай за мной. Только дистанцию держи», — командует «Бумер». Бежим через квартал. Не слишком быстро, поскольку нужно смотреть под ноги, но и не тормозим.
Укрывшись под козырьком первого же не слишком разрушенного подъезда, выдыхаем. Закуриваем.
— Слушай, всю дорогу спросить хотел.
— М?
— Почему «Бумер»?
— Да это со школы еще. Долго рассказывать.
— В годы моего детства жвачка была такая. Ее рекламировал супергерой из жвачки – Бумер.
— Вот же! Да нет, не знаю такого. О, гляди!
© Игорь Гомольский
Мужчина уже записался на эвакуацию и ждет своей очереди. Говорит, что родня в Макеевке. Созвонился вчера с дочерью – ждет. «Я потому и не уезжал никуда на Украину. Ждал освобождения. Вот освободили, а теперь жду эвакуации», — грустно улыбается он.
На выходе «Бумер» тормозит меня, прислушивается. «Ф-фух, бензопила где-то. Айда!» — резюмирует он и мы перебегаем через улицу.
«Если вдруг ФПВ, то вперед не беги. И назад не беги. Старайся уйти в сторону. Ему так сложнее будет прицелиться», — инструктирует разведчик на бегу. Зачем-то киваю, вспоминая, как однажды прятался с коллегой в лесополке, не догадываясь, что кто-то в частном секторе орудует бензопилой. Уж больно звук похож на дрон-камикадзе, который вояки для простоты называют «комиками».
— «Бумер», ты откуда родом?
— Из Хакасии.
— Неблизко! Я в детстве слышал эти названия в монологах Задорнова и считал далекой заграницей.
— Хе!
Серые коробки, коричневые, желтые. Некогда – чьи-то дома. Теперь это скорее укрытия. У подъезда мужчина в рабочей куртке и зеленой шапке рубит дрова. Эвакуироваться не хочет. И здесь, мол, терпимо. Зато город начнут восстанавливать, а он тут как тут. Пока беседуем, подходит усатый мужчина в куртке с логотипом «Горгаз», за ним – совсем молодой парень. Из темноты подвала материализуется женщина средних лет.
— Какие сейчас потребности у мирных в Авдеевке?
— Покушать у нас есть. И запасы делали, и солдатики помогают. Воду тоже фильтруем. Мы к ней привыкли уже, а вот военные пить ее не могут. Что еще? Сигарет бы для мужиков. Их тут брать негде.
— Что-то еще?
— Медикаменты нужны. Аптечки давно закончились, а здесь много пожилых. Какие-то простые лекарства от головы, от сердца, от живота, от температуры. Не помешали бы.
— Понял, записал.
— Еще, если можно, фонарики. Электричества ведь нет. Какие-нибудь простые нужны.
© Игорь Гомольский
Авдеевский мирняк разительно отличается от прочих гражданских жителей освобожденных территорий, с которыми пришлось иметь дело за эти два года. Так, в частности, заметно, что люди держат себя в чистоте, умеют выживать и рассчитывают лишь на себя. В отличие от тех же мариупольцев, которых боевые действия накрыли внезапно, местные все эти годы жили не просто на войне, но в режиме крайне агрессивной оккупации. Прифронт есть прифронт.
Группа военных с красными опознавательными знаками указала на подвал, где можно отыскать мирных.
— Много там народу?
— Было много, но почти всех эвакуировали. Одна семейная пара осталась.
— А чего ж их оставили?
— Да у них вроде вещей много и кот еще. Это отдельно машина нужна.
— Далеко отсюда?
— Мы в ту сторону идем. Покажем.
Сдвинув толстое одеяло, призванное не выпускать из помещения свет и тепло, прошу «Бумера» включить фонарик. «Хозяева! Есть кто дома?» — интересуется разведчик. Оно, быть может, подвал, но всяко чье-то жилище. Негоже без стука входить.
Навстречу выходит Ирина. Сразу просит ее не снимать. История стара, как весь этот чокнутый мир – родня на той стороне. На кровати, поглаживая кота, сидит мужчина. Представляется Сашей.
История у них проста, как автомат Калашникова: в один не очень прекрасный день в их дом пришли украинские воины и учредили в соседней квартире склад минометных мин. Убеждали, что это безопасно. На этой замечательной ноте «Бумер» осуждающе хмыкнул у меня за спиной.
И так безопасно оказалось жить по соседству с минами, что сами ВСУшники заняли тот дом, что подальше. А во дворе, никого не стесняясь, поставили миномет и принялись шарашить. Ирина, Саша и другие гражданские быстро оценили перспективы, собрали вещи и перебрались в школьный подвал.
«Еще дважды они сюда приезжали. В первый раз выгребли все компьютеры и ценное оборудование. Во второй увезли печки и все из столовой. Размародерили школу подчистую», — рассказывает женщина.
— Говорят, что всех эвакуировали, а вы остались. Почему?
— Мы кота бросить не можем. Плюс – вещей много. Ну… как «много»? То, что спасти удалось. Люди в центр размещения беженцев поехали, а мы хотим к родственникам. Ну как дальше жить, если нет ничего?
— Понимаю. А кот?
— Кота не бросим! Он постоянно с нами. Еще кошечка была, но… в какой-то момент стало очень много мышей. В общем, заболела она и умерла. Я в жизни столько мышей не видела. А потом крысы пришли и прогнали мышей.
— Мыши – известная проблема, да.
— А вот как там все с документами? Как что оформлять?
— Да вы не переживайте. Все объяснят, все покажут. Насколько мне известно, первые, кого эвакуировали, уже получили российские паспорта.
— А у меня есть российский паспорт.
— Как же вы тут выживали с ним?
— Да вот так. Как спускается кто по лестнице – ужас. Очень боялись проверки документов. У меня паспорт российский, а Саша призывного возраста. Вот и сидели здесь тихонечко.
Обстановка в подвале стандартная: пара самодельных кроватей, буржуйка, столик, самодельный фильтр для дождевой воды да сумки с чудом уцелевшими вещами. Чистенько, аккуратно, но жить в таких условиях не пожелаешь и врагу.
«Развалили наш город. А кто? Они и разрушили! Раньше танк выйдет в поле и давай стрелять веером. Мы-то думали, что это для нас – чтобы сломить. Мы ведь такие же своенравные как дончане, если не больше. Но тут мне один военный сказал, что у них весь город пристрелян. И у меня сошлось, понимаете? Они тогда не просто так стреляли. Они пристреливались. А потом «хаймарсы». Обломки по всему городу. У людей фото-видео полно. Уж явно не россияне «хаймарсами» стреляли по Авдеевке!» — вдруг прорывает Иру. «Бумер» тихо покашливает, намекая, что мы загостились. Смешанные чувства. То ли обнять их хочется, то ли что-то пообещать. Скомкано прощаемся. Как в самой настоящей квартире, нас провожают до входной двери.
— Давай еще к ФПВшнику нашему зайдем и будем «Таксиста» вызывать?
— Ага.
Склонившись пред газовой горелкой будто в молитве, на койке сидит боец. Волосы уже тронула седина, а вот лицо неожиданно молодое. «Что-то я замерз», — говорит. «Да ладно! Я уже мокрый весь!» — удивляется «Бумер». Закуриваем.
— Как тут?
— Да нормально. Работаем потихоньку.
— Атмосфера тревожненькая.
— Что ж ты хотел? Война дронов. Небо по ночам аж жужжит от них.
Некоторое время обсуждаем специфику текущей войны, дожидаясь таксиста, но в какой-то момент оператор получает сигнал – едет танк. Нацепив очки, он берется за пульт, сверяется с картой. «Можете на экране смотреть», — бросает он нам.
«Птичка» уже на позиции. Взлетает. Через несколько минут видим тот самый танк. Оператор выводит машинку на удобную позицию, разгоняется и…картинка на экране пропадает. Парень снимает очки, закуривает.
— Вчера двое пытались стрелять в мою птичку. Обоих накрыл.
— А что из интересного приходилось поражать?
— Слушай, да все подряд. «Брэдли» эти вот мы уже не считаем даже, а когда-то была диковинка. Интересное… пулеметы «Браунинг» вместе с расчетами. А так вообще самое редкое на этом направлении – группы пехоты. Вот коллеге моему не попадаются, а я периодически нахожу.
© Игорь Гомольский
«Я на месте. Выходите», — шипит рация. Желаем оператору удачи. Здесь прощаться не принято. С удивлением обнаруживаю, что на улице еще белый день. В помещении без окон время будто иначе течет. К месту встречи добираемся бегом. «В сторону беги», ага! Здесь хоть тропки протоптаны, а в стороне на какой-нибудь сюрприз можно наткнуться», — размышляю, пересекая очередной квартал.
«Глядите, чего обнаружил пока вас не было! Это для нас оставили», — улыбается «Таксист», демонстрируя импортную гранату, усиленную обыкновенными саморезами. Растяжек и прочих неприятных сюрпризов украинцы в Авдеевке оставили богато.
— Игорь, у вас музыка есть в телефоне?
— Музыка есть, но зачем же на «Вы»? Сто раз просил!
— Такое воспитание. Подключишься?
— Легко!
Авдеевку очень по-киношному покидаем под шлягер «Rusty Cage» Джонни Кэша, что где-то даже символично. Еще один освобожденный город. Еще один город, в который нам предстоит вдохнуть жизнь.
