«Фанерная молния»: кто и как выдавливает врага из Красногоровки

— А где ж ваше чудо-оружие?

— Да вот же.

— Оно точно летает?

— Мы по началу тоже думали, что ерунда какая-то, но вышли в поле, опробовали и все сомнения ушли. Потом начали работать, и первый же вылет – поражение цели. В тот день лишь одна из десяти «птичек» не нашла свою цель. Начальство было в шоке. Да и мы тоже. Это очень крутой показатель.

На куске серой мешковины аккуратно разложены алюминиевые трубки, куски пластика и какие-то провода. «Вот такое получится?» — интересуюсь у ребят, указывая на патч с изображением стилизованного летательного аппарата, который все они носят. «Ага. Нам так понравилась «Молния», что решили изобразить ее на шевронах расчета. Заказали, и вот», — отвечает оператор с позывным «Печорин». Он в группе самый разговорчивый.

Два с лишним месяца назад парням, которые до того летали исключительно на «мавиках», поступила задача – отправиться в центр подготовки и научиться работать с FPV-дронами. «Если не умеешь работать с FPV, то и на этом летать не сможешь. Потому сперва обучили этому, а затем уже показали «Молнию», — рассказывает «Печорин», приступая к сборке агрегата.

«А зачем она дорогая?» — задается вопросом «Акаб», прилаживая крылья к основе. «Она ведь одноразовая. За счет материалов конструкция легкая. Это значит, что летит дальше. Ну вот. Теперь нужно проверить, чтобы ничего не шаталось», — резюмирует он, затягивая винты.

— А батарея какая?

— Тут две батарейки. Совокупно хватает на сорок минут полета.

— Далеко?

— Сейчас летаем на дальний край Красногоровки, куда оттеснили противника. Туда – больше двадцати километров. А так вообще примерно на тридцать летает. От ветра много зависит, от погоды. Попутный ветер – хорошо, жара – плохо.

— Часто летаете в Красногоровку?

— Да мы ее уже наизусть знаем, хотя ни разу там пока не были. Наша задача – поддерживать штурмовые подразделения.

— А из автоматов стрелять приходилось?

— Конечно! Регулярно стреляем на полигоне.

— Война технологий.

— Слушай, даже в четырнадцатом я ни разу противника не видел. Тогда все больше из минометов стреляли. Ну и беспилотники уже применяли. Просто засовывали гранату в стакан и получался такой вот примитивный сброс.

«Печорин» – доброволец из большой России. Впервые на войну приехал еще в девятнадцать лет, после начала СВО вернулся уже в качестве волонтера, но в России объявили мобилизацию, и он, как и другие волонтеры, имевшие реальный боевой опыт, решил не дожидаться повестки. «Самомобилизовался», — смеется боец.

— Слушай, ты так уверенно провода крутишь! У тебя и образование какое-то есть?

— Ну да! Медицинское!

— Да ладно?

— Рентгенология.

— Как так вышло?

— Надоело врачевать.

— Серьезно?

— Работал в Мариинской больнице города Санкт-Петербурга, в приемном покое.

— На месте твоего начальства, я бы определил тебя к медикам.

— Хм…дело в том, что мое начальство пока не в курсе моего прошлого.

— Скрываешь?

— Я изначально хотел попасть в БПЛА. Мне это интересно. У меня это неплохо получается. Поскольку направление совсем молодое, в нем есть простор для творчества.

Тем временем «Акаб» соединяет какие-то провода, устанавливает руль высоты, подключает неведомые схемы. Та «Молния», с которой имеем дело сегодня, является второй версией беспилотника. В ней и двигатель лучше, и закрылки, благодаря чему агрегат стал быстрей и маневренней. А уже в третьей версии, по словам ребят, может появиться машинное управление, что позволит «Молнии» найти свою цель даже в условиях воздействия системы РЭБ неприятеля.

Сбить, как утверждают бойцы, «Молнию» весьма непросто, поскольку для этого нужно поразить батарею. А вот с простреленными крыльями до цели она все равно долетит.

«А чем заряжаете?» — спрашиваю. Тут сапер молча передает боеприпас «Акабу» и жестом приглашает выступить. Это нормально. Саперы – люди конкретные. Уж сколько работаю, а словоохотливых до сих пор не встречал.

«Наш самолет рассчитан на три килограмма, а этот боеприпас чуть-чуть больше трех. То есть отлично подходит. Это кумулятивный снаряд КЗ-6. Работаем по пулеметным гнездам, по блиндажам, по зданиям. Нареканий не было. Также работаем с «термобарами» от РПГ, и еще один сапер у нас делает «зажигалки». Вот «морковки», к сожалению, сюда не влезают. Очень длинные. А если обрезать, то «морковка» теряет ударную силу», — рассказывает «Акаб», демонстрируя нам доработанный боеприпас.

Через минуту смертоносная железка оказывается на носу «Молнии». Ребята закрепляют ее скотчем. Дальше – развесовка. «А это что за плата?» — любопытствует коллега. «А эта плата нужна для того, чтобы никто из наших не пострадал. После того, как «птичка» оказывается на вражеской территории, я ее активирую, и с этой секунды «Молния» нам больше не друг», — улыбается «Печорин».

Покончив со сборкой молнии, бойцы Группы «О» берутся за рюкзаки – на очереди станция управления. Состоит она из двух элементов: видеоприемника и передатчика управления. Сигнал передается и по воздуху, и по проводам. Иными словами, группа может работать из более или менее надежного укрытия, лишний раз не подвергая себя опасности.

Работают парни быстро и уверенно. По всему видать, что технику эту пользуют, мягко говоря, не впервые. В процессе сборки используют много скотча, чем ускоряют процесс. «Любая поломка легко устраняется скотчем либо термоклеем», — смеются они.

«Это ж сколько вы скотча расходуете на каждую птичку?» — спрашиваю. «Да это главная статья расходов», — улыбается сапер.

Антенны выносят на край лесополки и оперативно накрывают маскировочными сетями. На этой войне действует правило: ты мертв, если заметен. И действует оно безотказно.

С комфортом разместившись в укрытии, «Печорин» берется за джойстик и надевает очки. Тем временем «Акаб» и молчаливый сапер выносят на дорогу «птичку» и катапульту, которая и отправляет беспилотник в полет. Делается все это не быстро, а очень быстро.

Сапер заводит мотор и выжидающе смотрит на старшего группы. «Готов?» — спрашивает «Акаб», стараясь перекричать насекомье жужжание пропеллера. Заметив кивок, он быстро отсчитывает: «Один! Два! Пуск!» Нажатием кнопки, сапер отправляет птичку в полет.

Теперь нужно быстро собрать катапульту, свернуть провода и укрыться в лесополосе. Уже там «Акаб» извлекает небольшой экран с козырьком. На него транслируется картинка, которую «Печорин» наблюдает в очках. «Теперь моя задача – вести пилота с помощью карты», — выдыхает «Акаб», смахивая пот со лба.

Сам он на войне шесть месяцев, а до того работал в фармацевтике. В свое время ждал повестку, но так и не дождался. Решил, что сперва определит детвору в детский сад, а потом присоединится к ребятам. Дальше – дело техники.

— Ты когда-нибудь думал, что на войне такая вот передача «Очумелые ручки» будет?

— Даже не предполагал. Как говорится, хотел в десантники, а попал в беспилотники!

— А ты хотел?

— Да нет. Это поговорка в нашей группе такая.

Тем временем «Печорин», поглощенный управлением «Молнией», несет противнику трёхкилограммовый нежданчик кумулятивного толка. Из относительно безопасного места и на дистанцию, превышающую двадцать километров. Ибо такая уж нынче война.