«Рапира, три мушкетера и маленькая крепость»: как живут и работают артиллеристы под Красногоровкой

Чего сразу раф, да еще лавандовый?» — ворчу я, но даю кофе шанс. М-м-м… растворимая дрянь с нотками плавленого стаканчика!

Роскошный УАЗ «Патриот» с простреленными дверями, который должен отвезти нас к позициям «рапиристов», уже прибыл, но пять минут ничего не решают, а кофе завсегда может оказаться последним.

— Знакомые места! Судя по тому, как мы едем, я уже бывал на этой позиции.

— Не мог ты быть на этой позиции! Ты был на другой!

— Допустим. Стрелять будем?

— Цель дадут — будем.

— Ну и подумаешь. Не очень-то и хотелось. В конце концов, нам ведь работать, а не боевик снимать.

Кусты-кусты-кусты. Лесополка. Шумит артиллерия, но здесь это считается фоном. На полянке, скрытой от не в меру любопытных глаз с пропеллерами маскировочной сетью, встречают трое: Якут, Гуза и Филин. А вместе они расчет противотанкового орудия МТ-12 «Рапира», известного также, как снайперская винтовка из мира артиллерии.

— Как обстановка, мужики?

— Пока вроде спокойно.

— Еще один спокойный выезд!

Разместившись за импровизированным столиком, роль которого весьма недурно играет старый добрый ящик из-под снарядов, устраиваем перекур-знакомство. Якут не только самый улыбчивый из троицы, но и командир орудия. «Это наш макеевский якут», — смеются ребята. На правах старшего и самого дружелюбного он ведет нас к «рапире».

Приходилось бывать на самых разных позициях, включая отбитые у неприятеля, а потому с уверенностью говорю, что эта конкретная сошла бы за образцово-показательную. Причем как для фронта, так и для полигона в каком-нибудь далеком-далеком тылу. Впрочем, у «рапиристов» или «рапирщиков» (так и так говорят) без преувеличения легендарной 110-й бригады так завсегда. «Просто я не люблю сообщать матерям солдат плохие новости. Поэтому копать, копать и снова копать. «Попал к Аббату — готовь лопату!» — объяснил мне однажды командир бригадных «рапиристов» с позывным «Аббат».

Спустившись под землю, идем по длинному коридору, обшитому древесиной. Идем уверенно: ни потолок головой, ни стены плечами не цепляем. «Чисто, сухо, голова прикрыта и свет горит», — комментирую я. Ребята смеются. Утверждают, что строительство длинного, разветвленного и хорошо укрепленного туннеля заняло всего пару месяцев.

— Это как же?

— Ф-фух! С Божьей помощью!

— И все руками?

— Конечно!

— Господа, вы звери, господа!

Наконец выходим к одному из орудий. «А это наша «Рапира». Предназначена для уничтожения танков и бронетехники противника. И, естественно, для уничтожения пехоты. Наша задача — помогать пехоте двигаться вперед», — объясняет Якут.

Выглядит командир орудия молодо, но воюет аж с 2015 года. Еще с ополчения. Начинал, как и многие, в пехоте, затем попал в связь, а оттуда — в артиллерию.

«Исполнилось восемнадцать и пошел в ополчение. Слушай, ну я здесь родился и всю жизнь живу. Как оставаться в стороне, если противник стреляет по моему дому?» — говорит он.

— По каким целям работали в крайний раз?

— Отрабатывали по укрепам противника. Выбивали их оттуда, когда наша пехота продвигалась. Продуктивно поработали.

— Какие цели запомнились лучше всего?

— Мне нравится работать по их пехоте. Она быстро бегает.

— А по «Леопардам» стрелял?

— Хотелось бы, но здесь их пока не было.

Пока обсуждаем перспективу появления «Леопардов» на этом направлении, а также премий за них и «фрагов», которые можно бы записать на личный счет, подходит Филин. Закуривает и внимательно смотрит. «Слушай, а ведь ты уже приезжал к нам, верно?» — спрашивает у меня. И верно! Только в мой прошлый визит здесь лишь яма была квадратная, метра на четыре глубиной, да орудия на позициях, а теперь целый комплекс оборонительных сооружений.

— То-то меня ощущение дежавю никак не отпускало! Не признал тебя в балаклаве!

— Да точно был! Я тоже сперва не узнал тебя.

— Не устану повторять, что мир войны крохотный. Так-с, ну теперь ты просто обязан показать мне, что вы тут понастроили.

— Экскурсия? Ну пойдем.

Прихватив автомат, Филин направляется к черной пасти туннеля. Оборачивается и кивает. За мной, мол, давай. «Ну сам видишь, да? Перекрытый, обшитый. Полы и все дела. И для безопасности, и для удобства», — монотонно комментирует боец.

Первый поворот — комната для хранения БК. Хорошо укрепленная и предельно надежная. Над головой сборная плита из толстых бревен и несколько метров утрамбованной земли. «Слушай, здесь так легко дышится и сырости нет», — замечаю. «А вот посмотри! Тут у нас вытяжки повсюду. За счет этого и сырости нет», — объясняет боец, указывая на пластиковую трубу у себя над головой.

Время от времени на уровне пола встречаются так называемые лисьи норы — укрытия на случай прилета чего-нибудь очень тяжелого. «В среднем глубиной в два с половиной метра. Вот здесь выведены трубы. Выведены на случай, если, не дай бог, завалит. Пока будут выкапывать, есть возможность не задохнуться. Потому что бывали случаи, когда люди задыхались», — говорит Филин. Слово «задыхались» он произносит с интонацией школьного учителя, объясняющего азы бестолковому школьнику: «за-ды-ха-лись».