Наталия Курчатова
5 октябяр 2017 г., 10:07
Мне хорошо известно, что далеко не только лишь все мои даже друзья-соратники приветствуют затянувшееся — на чей-то взгляд — увлечение темой Донбасса. Ну сколько можно, думают они. Надо же наконец пойти в Хроники и выпить кизлярки, что же она все об одном. Мужика бы ей хорошего, приличную синекуру, путевку в писательскую резиденцию в горах Чили, где ее любимый шираз ведрами разливают. Про мою частную жизнь поговорим в другой раз.
Замечу только что на возможность уехать в путешествие в Тибет, — один мой старший и очень хорошо разбирающийся в людях и ситуациях коллега предложил меня туда спровадить, — я ответила, что, коль скоро, помогите мне уехать на пару недель в Донецк.
Потому что Донбасс сейчас — это русский Тибет, никак иначе. Не в попсовом смысле — потому что это горячий регион, где тебе, вообще говоря, запросто могут отстрелить башку, но в том странном режиме бытования духа, который, возможно, задним числом оправдает многие факапы нашего поколения — последнего поколения холодной войны, которую проиграли без нас. Проиграли все материальное — заводы и технологии, ресурсы и твердый рубль, проиграли даже людей, бесновавшихся на одной шестой с клетчатыми сумками и стволами из разоренных военных частей.
Но вот теперь поколение детей проигравших и внуков победителей внезапно отвоевывает свое. Нет, не ресурсы. Нет, не заводы и фабрики — пока. Даже не деньги — всякий, кто встал на эту сторону — неизбежно в материальном смысле проиграл.
Мы берем назад наше достоинство. Нашу честь — про которую нам сказали, что ее не было вовсе. Даже те, кто просто сидит у телека и кормит ребенка, но чувствует что-то, о чем мы стали забывать — получает назад гордость труда отца-инженера, тракториста или учителя, воинскую доблесть деда, погибшего под Лугой в первое лето последней Отечественной, ровную удаль прадеда, что участвовал в Ивангородско-Варшавской или иной операции, возможно, потом и погулял до кучи за красных или за белых, об этом он понятно не будет рассказывать, но все же поднял семью и любил ее в соответствии со своим — крестьянским — соображением. Мы получаем вместе с этим также и все их грехи и ошибки, но перестаем понимать их как чуждые; мы принимаем их победу, поражение, вину, но не как носители что должны теперь бесконечно посыпать головы пеплом или раздувать щеки — мы попросту вступаем во владение этим наследством, и теперь только от нас зависит, как им распорядиться.
Мне кажется (и я видела их, прямо как Фома неверующий поехав посмотреть), именно за эту возможность стоят те люди на передке, которые равно не дали сшибить памятник Ленину и маленькую поселковую церковь со сверкающими даже на войне куполами. У них очень разные взгляды — кто к Ленину, кто в церковь, но за это право друг друга, брат брата, — и остальных, кто с ребенком у телевизора, — они готовы умереть.
Потому что и Ленин, и храм, и журавли, и Ватутин, и Севастополь в декабре или марте месяце — это наше общее наследство. Попытка его отобрать — это как у англичан отобрать их королеву-матку и Houses of Parliament или у французов 14-е июля.
Мы — или наши дети — разберемся, как им распорядиться. Но взять его у нас, упаковать в клетчатую сумку и продать на сувениры вместе со шкаликом водки мы больше никому не дадим.
Dixi
Источник: https://www.facebook.com/kurchatova/posts/10155712850827230
