Александр Князев
7 августа 2021 г., 9:31
Результатом активных военных действий, происходящих в Афганистане на протяжении нескольких последних месяцев, нужно считать классическую патовую ситуацию: кабульское правительство не способно контролировать большую часть территории страны, а движение «Талибан» не обладает ресурсом, необходимым для контроля над уже занятыми территориями и для дальнейшего наступления. Выходом из тупика могут быть только прямые переговоры правительственной стороны с представителями талибов, но и здесь ситуация столь же патовая.
Главными фигурами этой патовой ситуации необходимо считать, судя по всему, президента страны Ашрафа Гани и его ближайшее окружение, отказывающихся согласиться с главным переговорным вопросом — созданием коалиционного переходного правительства с включением в него фракции «Талибана». Этот вопрос обсуждался в Дохе ещё осенью прошлого года на многочисленных площадках с международными посредниками, и можно отметить, что с таким решением согласились бы все внешние участники афганского процесса (это тот нечастый в последние годы случай, когда совпадают даже позиции России и США).
Изначально было понятно, что наступление талибов ставило своей целью создание для «Талибана» максимально выигрышных условий на переговорах в Дохе, но упорство официального (в данное время) Кабула одновременно становится и катализатором наиболее радикальных устремлений части талибских командиров к полному захвату власти в стране военным путём. Впрочем, такой захват не выглядит реальным, недавняя афганская история подобное уже знала. В 1996 году талибы «первого призыва» уже устанавливали свою власть и в Кабуле, и во всех крупных городах на всей территории страны — за исключением нескольких продолжавших сопротивляться анклавов. Однако уже к 2000 году, ещё до американо-натовского военного вмешательства, эта власть быстро фрагментировалась, обнаружив неспособность иррегулярного в своей сути движения к созданию централизованной системы государственного управления.
К тому же уже большинство внешних акторов обозначили «Талибану» границы расположения «красных флажков»: силовой монопольный приход к власти не признает никто. Китай в этом плане пока не артикулировал свою позицию, но, вне всякого сомнения, поостережётся делать подобное в одностороннем порядке. Более того, российской стороной — в частности, в ходе консультаций в Москве 18 марта текущего года — неоднократно выносилось и предупреждение о категорическом непризнании какого-либо «исламского эмирата» как формы будущего политического устройства страны. Об этом же — совсем недавнее заявление Совета Безопасности ООН. Переходное коалиционное правительство —и только оно — должно определить форму этого устройства, обеспечив и её конституционное закрепление.
Сейчас попытки «Талибана» что-то ещё отвоевать — это уже далеко не «триумфальное шествие», как и попытки правительства Ашрафа Гани что-то талибам противопоставить. Ни у кого в Афганистане нет ресурса даже для относительной условной победы, что означает неизбежность возвращения за стол переговоров. И кажется, в руководстве «Талибана» это осознают несколько лучше, нежели в официальном Кабуле. Этим, а не простым желанием пропиариться, как это иногда представляют, объясняется и активная дипломатия талибских делегаций: Тегеран, Москва, Ашхабад, китайский Тяньцзинь — это ещё не полный список их международных контактов последних месяцев. «Талибан» нуждается в международном признании в случае своего вхождения в легитимные структуры власти, а это, в свою очередь, заставляет его — пока, конечно, на вербальном уровне — соглашаться и с условиями, выставляемыми внешними партнёрами по переговорному процессу.
Согласие «Талибана» на компромиссы — безусловно, вынужденное, но нужно признать его и вполне реалистичным (или прагматичным).
В отличие от сценария, который старается всеми силами развивать правительство Ашрафа Гани, пытаясь самосохраниться и становясь, таким образом, главным препятствием на пути снижения интенсивности конфликта в военной форме. Срыв переговоров и дальнейшие, хотя и в любом случае безуспешные, попытки «Талибана» и его противников военными инструментами установить своё доминирование во власти — это сценарий сохранения у власти Ашрафа Гани с окружением и это наиболее пессимистический из всех возможных на сегодняшний день сценариев из Афганистана.
Возвращение сторон к переговорам и даже создание коалиционного переходного правительства не означают мгновенного прекращения всех военных действий и установления абсолютного мира. Но этот вектор развития событий, во всяком случае, даёт единственно возможные шансы на урегулирование, пусть и не в быстрой перспективе. Критики переговорного процесса по Афганистану забывают (или не знают), как это вообще бывает.
Гражданская война в Таджикистане началась в 1992 году и официально закончилась подписанием между правительством и Объединённой таджикской оппозицией московского соглашения 27 июня 1997 года.
С апреля 1994 года шли межтаджикские переговоры — в Москве и Тегеране, Исламабаде и Алма-Ате, снова в Москве и снова в Тегеране и Исламабаде, в Ашхабаде, в афганском Хосдехе… Переговоры приостанавливались и снова возобновлялись, и всё это время война не прекращалась, менялась лишь интенсивность боевых действий — в большую или меньшую сторону. И после июня 1997-го война сразу не прекратилась, локально она продолжалась ещё в начале 2000-х годов, а последние из радикальных группировок бывшей оппозиции были нейтрализованы только к началу 2010-х. Мир приходит не сразу и не быстро, самое часто используемое понятие «миростроительство» означает процесс, но не одноразовое событие…
Глубина афганских причинно-следственных связей, продолжительность и укоренённость афганского конфликта во много крат сложнее и масштабнее ситуации 1990-х в Таджикистане. Да в таджикском конфликте и не было так много внешних интересантов глобального уровня, в Афганистане же столкновение внешних интересов чрезмерно.
Так что война — войной, а переговоры — переговорами.
3 августа министр иностранных дел ИРА Ханиф Атмар заявил в интервью российским «Известиям» о готовности правительства «включить «Талибан» в некую сделку по разделу власти и вместе работать», одновременно выдвинув условием отсутствие связей талибов с международными террористическими группами и удаление последних с территории страны. В общем-то, это условие вряд ли можно назвать новым: оно звучит уже несколько лет на разных переговорных и консультативных площадках, это условие присутствует в соглашении между США и «Талибаном», заключённом в феврале 2020 года, под которым подписалась и делегация талибов. Однако фоном к заявлению афганского министра становится мощный информационный поток и связи «Талибана» с «Аль-Каидой» и другими аналогичными структурами. Об этих связях настойчиво говорят представители кабульского правительства, представители США, а ещё, к примеру, серьёзный сегмент этой информации выдают в мировое информпространство индийские СМИ.
Можно понять кабульское правительство — подобная информация как бы оправдывает нежелание правительства возобновлять переговоры.
Можно понять и американцев, а ещё нельзя исключать, что, пользуясь этими слухами, они могут сделать и заявку на возвращение. Ну или подкрепить старые разговоры о борьбе США с международным терроризмом. Легко объясняется и активность индийской прессы: для националистической индуистской элиты в Дели это лишний повод бросить камешки не только в сторону Пакистана, но и вообще во всё, что так или иначе связано с исламской религией. Список подобных «источников» может быть и продолжен. В этом информационном противостоянии каждый имеет свой гешефт.
Примечательно, что не имеющее никакого интереса в поддержке «Аль-Каиды» МИД России считает эти сообщения просто слухами. По оценкам специалистов, «Аль-Каида» в Афганистане сейчас представляет собой небольшую группу численностью не более 500 человек, которая не принимает никакого участия в боевых действиях. Собственно, как и полагается сетевой структуре, она и всегда была нацелена на совершение лишь точечных терактов, но никак не на ведение позиционной войны.
Другая подобная группировка неафганского происхождения, некогда имевшая связи с талибами, — «Исламское движение Узбекистана» — когда-то насчитывала несколько тысяч боевиков. По оценкам глубоко и адресно изучающего эту проблематику ташкентского эксперта Виктора Михайлова, сегодня ситуация совершенно иная.
Граждан Узбекистана в международных террористических организациях в Афганистане не более 300, и они уже не те мечтатели — иной уровень оптимизма и желания строить халифат. И нужно отметить, что выведение «Исламского движения Узбекистана» из числа активных акторов террористической деятельности — заслуга как раз талибов, разбивших эту группировку в 2015 году, когда узбекские боевики присягнули эмиссарам «Исламского государства».
Борьбу с отрядами последнего в нескольких регионах Афганистана в последние годы ведёт именно и только «Талибан».
Источник: https://russian.rt.com/opinion/893354-knyazev-afganistan-peregovory-taliban
Талибы взяли под свой полный контроль афганскую провинцию Нимроз
7 августа 2021 г.
Из Афганистана пришла информация, что движение «Талибан» 6 августа 2021 года взяло под свой полный контроль город Зарандж, административный центр афганской провинции Нимроз у границы с Ираном
Следует заметить, что это первый захват административного центра провинции талибами на фоне вывода войск США и союзников из Афганистана. В основном контроль «Талибана» распространяется на сельские районы страны. Представитель движения Забиулла Муджахид заявил, что над провинцией Нимроз талибами установлен полный контроль.
Ранее американская разведка сделала прогноз, согласно которому «Талибану» понадобится полгода после вывода войск США и их союзников по НАТО для установления полного контроля над Афганистаном. В то же время ряд экспертов уверены, что талибам не удастся захватить страну полностью, т.к. у них недостаточно сил и средств для штурма Кабула и для удержания крупных городов.
Таким образом, Афганистан, скорее всего, ожидает длительная изнурительная гражданская война с неясным шансом на успех ни одной из сторон. Можно отметить ещё один важный момент. Ряд фактов свидетельствует о том, что Пакистан использует талибов в Афганистане, как свои прокси-силы.
Однако следует помнить русскую поговорку — посеешь ветер, пожнёшь бурю. Укрепление власти «Талибана» в Афганистане со временем изнутри ударит и по светскому режиму в Исламабаде, т.к. идеи исламской системы государственного устройства — Исламского Эмирата — весьма привлекательны для части пакистанского населения.
Источник: https://t.me/EvPanina/2591
