24 сентября 2022 г.
Война обошла село стороной. Ещё вчера вечером у сельрады, где обосновались ВСУшники, стояла украинская БМП, бойцы рыли на околице окопы, выгнали из двух стоявших на окраине хат жителей и делали из домов укреплённые огневые точки. А утром проснувшиеся жители обнаружили, что БМП пропала, исчезли и солдаты. Уныло висящий над входом в здание администрации желто-блакитный флаг – всё, что осталось от киевской власти, хозяйничавшей в селе последние 30 лет. Кто-то из смелых выдернул флаг из гильзы и бросил его на землю.
Около 9 утра на центральной улице села появились танки с буквами «Z» на бортах и бойцами на броне. Машины шли на полной скорости, не останавливаясь, следуя приказу преследовать противника, не позволить ему оторваться и закрепиться на новом рубеже.
Вдоль улицы стояли жители. Кто-то махал руками, а кто-то просто смотрел, приложив ко лбу руку козырьком, заслоняясь от солнца.
Шедший последним танк остановился у одного из домов, боец спрыгнул с брони и подбежал к воротам. Прежде чем толкнуть калитку, он обернулся к сидящим на танке товарищам:
— Пять минут! Ровно пять минут! – и словно боясь, что его не поймут, поднял правую руку и растопырил пятерню.
Солдат вошёл во двор. Пожилая женщина подметала двор веником из полыни. Она остановилась, выпрямилась – и веник выпал из её рук.
— Серёжа!
— Мама! – солдат бросился к ней, обнял.
— Серёжа, Серёженька, — повторяла женщина, глядя на сына и ощупывая его лицо, словно слепая, — вернулся, живой.
Она прижалась к нему и словно плотина рухнула под напором – разрыдалась. Годы тревог и ожиданий, бессонных ночей вместе со слезами вырывались наружу и покидали её, оставляя в сердце только покой и счастье.
— Мама, ну что ты, успокойся, всё ведь хорошо, — всё повторял солдат и гладил мать по голове.
Наконец мать остановилась, подняла голову:
— Что же ты не звонил, не дал весточки?
— Нельзя было, мама, ты ведь понимаешь.
— Понимаю, — она погладила его по щеке, — повзрослел.
— А ты всё такая же, совсем не изменилась. Красавица.
— Какая уж я красавица, седая вон совсем стала, — сквозь слёзы улыбнулась мать и помолчав добавила: — а отец не дождался, в ноябре схоронила. Когда умирал всё о тебе говорил.
Солдат ничего не ответил – а что тут можно было сказать?
Женщина вытерла глаза краем платка:
— Ну что мы всё во дворе стоим, идём в дом, поешь, устал ведь наверно, — она потянула сына за рукав.
— Мама, — солдат не сдвинулся с места, — я не могу, мне ехать надо.
— Как ехать? Куда? – с удивлением спросила мать словно не поняв сказанного.
— Дальше. Я ведь можно сказать проездом. У меня только пять минут.
— Как пять минут? – страшный смысл сказанного постепенно доходил до её сознания.
— Мне ехать надо, — повторил солдат.
— Не пущу! Не пущу! – мать обхватила сына. – Не пущу! За что? За что? Нет! Не пущу!
И рыдания снова затрясли её.
— Мама, — тихо сказал солдат, — меня товарищи ждут. Прости.
Он отстранил мать, быстрым шагом вышел со двора, залез на броню, оглянулся на родной дом и поднялся на танке во весь рост:
— Я вернусь, мама, ты слышишь? Обязательно вернусь! Вернусь!
Источник: https://klim-podkova.livejournal.com/131121.html
