3 сентября 2023 г.
#время_откровений
Окопная болезнь.
Бич и кара любого солдата. В любом боевом братстве, в любом окопе — вы можете найти это заболевание. Причина его — стагнация. Когда ничего не происходит, душу выгрызает тоска и рутина — солдаты начинают болеть.
Первый симптом — тебя начинают раздражать своими привычками твои постоянные соседи.
Второй — вы начинаете из за этого ругаться. Чем дальше — тем больше набирает обороты маховик раздражения и злобы. Конечная стадия — ты просто уже не можешь жить рядом с людьми. Каждое движение, каждый изданный звук — вызывают приступы злости. Часто — провоцируют конфликты.
Это нормально. Нормально, когда вокруг тишина и ты слишком долго занимаешься одним и тем же. Ничего не происходит, мозг жаждет изменения ситуации, но просвета нет — и это выливается в агрессию. [insert page=’175489′ display=’excerpt’]
Нет, мы не забываем о том кто мы, для чего мы здесь и что мы, по сути, братья. Но раздражение никуда не уходит. Не спасают перемещения внутри подразделения — нужны радикальные перемены. Из тишины — под обстрелы. Там — некогда. Там — ты исцеляешься в одно мгновение. Там совсем другие люди, даже если ты живешь с ними уже год. Призма восприятия изменяется по щелчку пальцев, и твои братья — снова твои любимые братишки, ради которых ты полезешь в самое поганое место.
Может показаться что вы знаете, о чем я пишу. Вы ошибаетесь. Возьмите свои самые сильные приступы раздражения и усильте их в сотни тысяч раз — вот что приносит с собой окопная болезнь. А сверху это все полирует множество мыслей и лютая тоска по дому.
Но мы помним — мы не смеем забывать, кто мы есть друг для друга.
Источник: https://t.me/den_surca/198
*****
Вечер.
После острого приступа депрессии какое то время сознание плещется на границе между апатией и отчаянием. Так же внезапно, как это состояние нагрянуло — отпускает.
Смотрю на время — через пару минут нужно делать доклад, а потом можно вернуться в блиндаж.
Холодает. Даже днем дверь в блиндаж прикрыта — оставляем небольшую щель, чтобы была легкая вентиляция и не так быстро уходило тепло. Даже днем воздух кажется обжигающе холодным, даже от легкого ветерка.
Кошка где то влезла в грязь — и Светлый моет ей лапы влажными салфетками, чтобы не разносила по спальным местам непонятно что.
[insert page=’175342′ display=’link’]Подшучиваю, называя его «котячьим рабом», смеемся. У его невесты — аллергия на кошек, так что, вполне возможно, это последняя кошка в его жизни — если, конечно, ему удастся выжить и вернуться домой.
Я сам неустойчив в своих желаниях — остро хочется действий, и очень хочется перевестись куда-то ближе к нулю. Душа требует принять участие в завершении войны в первых рядах, а не отсиживаясь в тылу.
Очень многие отговаривают меня, считая импульсивным романтиком — но я не рассказываю о себе каждому человеку абсолютно все. Откуда тогда им знать, что именно тянет меня в самую гущу событий?
Недоумеваю, но продолжаю молчать. Многие знания — многие печали, поэтому я пишу заметку, в которой мыслей гораздо больше, чем событий.
Заканчивается очередной день.
Тишина.
Источник: https://t.me/den_surca/202
*****
Утро.
Выход на улицу убеждает меня в рискованности этого предприятия — холод просто собачий. Но раз уж вышел — доливаю солярку в бак генератора.
Пока закипает чайник — натягиваю на себя теплую куртку горки, чтобы не мерзнуть четыре часа на посту.
Собак ждет чудовищное разочарование — сегодня выдаю им по таблетке глистогонного… и все. Еще час им придется поголодать.
Бим капризничает — таблетку берет только вмятую в кусок колбасы. Кузя дважды выплевывает — но жадность одерживает верх и он, все таки, съедает свою таблетку.
Кузя
Забираюсь в бронекапсулу, подальше от ветра и связи — ближе к тапику.
Начинается новый день.
Тишина.
Источник: https://t.me/den_surca/203
*****
#ЛБС. День шестой.
Стою в наряде, под грохот вражеских минометов.
— В деревне у них установки стоят. Одна в отдельно стоящем амбаре точно. И все — в подвалах спрятаны, никак не достанем. — говорит мне напарник, с которым мы оккупировали наблюдательный пункт.
— А чем-то серьезным жахнуть не пробовали? — уточняю я.
— Пробовали. Не получилось достать, а в обратную — чуть не подбили гаубицу.
Из за спины рявкает танк. Мы не знаем, где он стоит, даже не строим предположения — но в деревне поднимается столб дыма и миномет замолкает.
— Попали! — радуется напарник — Или подавили, или попали, точно тебе говорю!
— Надеюсь, подавили навсегда. — отвечаю, заражаясь его приподнятым настроением. Реагирую малоэмоционально, потому что ночное дежурство выпивает все запасы энергии да еще и награждает головной болью.[insert page=’175163′ display=’excerpt’]
С вражеской стороны бухает артиллерийский выход — мы присаживаемся на корточки, сжимая автоматы в руках. Свист. Разрыв — в посадке слева. Просыпается рация:
— Бронегруппа, вы работать будете или нет?
— Переезжаем. — отвечает старший бронегруппы.
Сжимается сердце в могучей лапе страха, ползут по позвоночнику ледяные колючки — в той посадке стоит третий взвод, и страшно за них — за себя уже отбоялся.
— «Третий», три однерки.
— «Ашот» принял, принял. Взаимно.
Выдыхаю — у них все хорошо. Значит — везучие. Значит — вернутся домой.
От соседей отрабатывает РСЗО. Треть пакета, но вражеская артиллерия успевает выстрелить лишь один раз — а потом из за пригорка поднимается жирный столб дыма. Докладываем «Центру» обстановку с помощью шифра, сдаем наблюдение сменщикам. Самое время — пожарить картошку с тушенкой, позавтракать и лечь спать — пока не объявили тревогу.
Миномет из деревни больше не стреляет.
Никогда.
Источник: https://t.me/den_surca/209
*****
Сказ про #ЛБС, или о том как солдат в командировки ездил.
После того, как мы грузимся в Камазы, проверяем боекомплект, аптечки и ремешки касок — колонна трогается в ночь.
Четыре часа рычания двигателя, форсирование речушки, треск веток, хлопок двери и команда шепотом:
— Выгружаемся, свет не включать!
Так начинается наша первая «боевая стажировка».
Привыкшие к тому, что после переездов нам обычно дают день отдыха — офигеваем, когда нас через минуту разгоняют по два человека на отделение по посадкам. В полной темноте идем несколько километров по чавкающей жиже. Некоторые падают. Каждый километр — двоих встречает тень из кустов и уводит за собой.
Наконец — моя очередь. Ныряю в кусты, пятьдесят метров сквозь густой подлесок без единой тропки — и я кубарем скатываюсь в блиндаж. Не видно ни зги.
Дверь закрыта, в блиндаже дым коромыслом и густой храп. Нам подсвечивают фонариком койки и предлагают ложиться спать. Через час — один из нас заступает в наряд на наблюдательный пункт в паре со старожилом, через три — второй.
Вызываюсь идти первым.
Неспешно раскладываю спальник и рюкзак, ставлю у изголовья тревожку, ложусь. Не успеваю закрыть глаза — меня уже будят:
— Саня, иди, Лысый уже там.
Выхожу в ночь.
Облака немного разошлись и зыбкий лунный свет выцветил тропинку к окопу. Спускаюсь, двигаюсь прямо — не знаю, куда идти. Через несколько метров меня перехватывают:
— Саня? Сюда.
Ныряю в НП. Бревна, из которых выложен весь наблюдательный — толщиной в две моих головы. Бойницы узенькие. В углу на боку стоит ящик. На нем — ПНВ и тепляк.
[insert page=’175040′ display=’link’]Минут десять мне рассказывают как ими пользоваться.
— Лысый, курить как?- не выдерживаю, потому что не курил с тех пор, как загрузились в Камазы.
— На корточки, огонек рукой прикрывай.
Выход. Такой близкий, что позвоночник покрывается льдом.
Приход. Правее меня метров на пятьсот и чуть позади. Поворачиваюсь к Лысому. Тот спокойно дремлет, привалившись к стенке окопа.
Час, до рези в глазах, вглядываюсь в посадки напротив нашего угла и делаю шифрованный доклад из двух слов каждые полчаса. Позвоночник давно оттаял, да и выходы уже не кажутся такими близкими. Правда после каждого прихода — за шиворот сыпется земля и насекомые.
Через час — напарник отлипает от стенки, курит и предлагает мне подремать, пока он сидит.
Отказываюсь. Адреналин в крови все еще плещется в таких объёмах, что кажется — еще немного добавить и потечет отовсюду. Достаиваем свои часы, пару раз над головами пролетает вражеский беспилотник — что они видят там, ночью то?
Нас сменяют. Успеваем спуститься в блиндаж — и где то рядом раздается взрыв. Выхода мы не слышали — полька. Не снимая броню, не раздеваясь — падаем спать.
Утром — мы узнаем, что полька пришла в соседнее отделение и трое погибли, но сейчас — под постоянные разрывы, мы засыпаем.
Источник: https://t.me/den_surca/49
