4 июля 2022 г., 10:10
Угольная иллюстрация к первому изданию поэмы «Шахтёрская дочь». Художник – Генадий Мурадин (вдохновленный работами великого Владимира Шенделя)
Сколько себя помню, в моём доме велись разговоры о делах шахтёрских. Отец ездил по всем шахтам Донецкой области, проверял оборудование, возвращался домой усталым и с подведёнными чёрным глазами. Мне казалось тогда, кажется и сейчас, что нет ничего красивее этих кристально ясных шахтёрских глаз с угольной пылью, въевшейся в межресничное пространство. Не отмыть.
Этой публикацией я открываю серию шахтёрских историй. Расскажу о приметах, легендах Донбасса, о том, что меня окружало с детства.
Я всем сердцем люблю эти истории, я сама из них состою, как состоят миллионы донбассовцев!
«Он забыл своё имя, но запомнил свой позывной…»
Когда человек впервые приходит устраиваться на шахту, ему выдают табельный номер и официально пишут его на самоспасателе и ширялке (специальный жетон, который засовывают в автоматизированную систему учёта выхода на работу), а неофициально — на спецовках и каске. На крупных шахтах у рядовых шахтёров четырёхзначные номера, а у высшего состава — пятизначные. Один знакомый бывший шахтёр, отдавший шахте полжизни, говорит так: «Десять лет прошло, а я до сих пор помню свой табельный номер. Ночью разбуди, назову». Табельный номер выдаётся раз и на всю трудовую деятельность на данной шахте.
Когда случается авария, на месте где было обнаружено тело, крепится пластиковая табличка с табельным номером погибшего. Табельные номера погибших вычёркивают из общего списка, повторно никому не дают, это считается дурной приметой, шахтёры в этом смысле очень суеверны. Более того, даже табельные номера травмированных горняков никто из новичков брать не хочет, боятся повторить судьбу.
Самое страшное — это заходить в шахту после аварии. Принцип, что два раза в одну воронку не падает, здесь не действует. Как мы теперь знаем, не действует этот принцип и на войне. После аварии спускаться страшней, чем обычно. Знакомый шахтёр Николай вспоминает: «Спускаешься, видишь пластиковую табличку, а на ней номер товарища, и такая ярость сразу на тебя накатывает. Понимаешь, что бессилен перед лавой. Под землёй другой бог, не тот, что на земле. Много суеверий, но надеешься не на приметы, а на товарищей! Тяжело терять своих!»
Шахтёры — народ суеверный. Никто из них никогда домой ни за чем не возвращается, забыл ли полотенце, шлёпки или тормозок (еда, которую шахтёр берёт в шахту). Лучше всю смену отработать голодным, чем вернуться. В закрытые выработки не ходят, даже до двери опасаются дотрагиваться. Никогда не отмечают крестом место, рисуют что угодно, — кружок, птичку, жирную точку, но только не крест. С опаской относятся к 13-му числу, важные события на 13 не планируют. Папа говорил: «Не помню ни одной аварии, что случилась бы 13 числа. Работают в этот день очень осторожно».
В забой шахтёры берут много воды, раньше носили во флягах, сейчас в пластике. Нельзя — выпить чужую воду без спроса. Горняки не любят б/у одежду, стараются после кого-то не носить, предпочитают новое. Чужую каску надевать не станут, особенно, если она после несчастного случая. Перед сменой избегают прощаться. Папа говорил, что ему лишний раз здороваться не хотелось, время в шахте — беспрерывно, смена за сменой, просто приходишь и выполняешь свою работу.
Одиночество для шахтёра — враг. По одному в шахте шахтёры стараются не ходить. Если коногонка (индивидуальный осветительный прибор, используемый шахтёрами, на фото) откажет, сложно будет выбраться, в шахте абсолютная тьма.
Шахтёры избегают слова «последний», заменяют на «крайний» (крайняя смена), про сигарету могут сказать, что одна осталась. Иногда в народе можно услышать, что на загазованных шахтах шахтёры «глушат счётчики», чтобы лишний раз не прерываться. Мой отец опровергал этот тезис.
Есть ещё один миф, что в шахте всюду крысы. Крыс, действительно, много, но они находятся в местах скоплений людей. Чем глубже уходит выработка, тем жарче и меньше крыс.
Температурный режим — «до хрена»
В шахте так жарко, что многие шахтёры работают с обнажённым торсом. Я спросила у одного шахтёра на пенсии: «Какая температура была в шахте?» Он помолчал, я увидела, как на лбу у него выступил пот, хотя мы беседовали прохладным августовским вечером, и промолвил, смущаясь крепкого слова: «До хрена!» Я не унималась: «А всё же?»
Александр Анатольевич вытер пот со лба тыльной стороной ладони и сказал: «Жарко всё время. Спустился, протопал, потом подъехал, потом на четвереньках. Перед моим выходом на пенсию у нас были четырёхчасовые смены, так жарко было. Глубина была около полутора километров, температура 42-44 градуса, но когда работаешь, кажется, что все 60. Иногда доходило до 52 градусов. Покупали охладители, воду из дому брали замороженную, чтобы хоть как-то спастись!»
Приходи ко мне на бутылёк
То, что шахтёры любят выпить, это неправда. Никто в шахту пьяным не спускается, это невозможно, сердце не выдержит. Большую часть жизни горняк проводит не со своей семьёй, а с подземными товарищами (22 дня в месяц), которых нельзя подводить. Пьяный в шахте — это источник опасности, нужно быть начеку, максимально собранным. Шахтёры не в запой уходят, а в забой, но после работы иногда позволяют себе отметить день рождения коллеги, часто дружат семьями по звеньям.
Бутылёк — это событие. После смены, если у кого-то из бригады есть повод для праздника, шахтёры собираются на лавочке или в беседке до отхода автобуса, достают припасённые не съеденные тормозки, покупают у местной бабулечки самогон и какую-нибудь нехитрую снедь. Частый тост, чтобы количество спусков было равно количеству подъёмов. Долго не рассиживаются, работа адская, надо успеть домой, чтобы нормально отоспаться.
Тормозок, как правило, съедается сразу по приходу в шахту, а только потом горняки приступают к работе. Классический тормозок — помидор, огурец, курица либо котлеты, отварной картофель, хлеб. Реже берут яйца, так как они пахнут и их легко можно раздавить в пути.
Многие мои знакомые шахтёры не брали с собой еду, плотно ели дома, говорят, что им хватало. Иногда после смены заходили в столовую за беляшами или какими-нибудь пирожками. Мне папа приносил пару раз пирожки из шахтёрской столовой — сдобные, пахучие, с яблоками. Теста много, яблок мало, но вкусные были невероятно.
Шахтёрский характер
Шахтёры — народ спокойный, мирный и совсем незадиристый. Знают цену словам, но больше делам. Мужественные, со смертью на ты, понимают, где есть риск, а где нет. Знают, что дела подземные важней наземных. Всё у них плечом к плечу, всё делается вместе, отношения, как в армии. Главное — взаимовыручка. Как на войне, как в горах, человеческая жизнь в их понимании имеет вполне конкретную цену, халатность презирают. Шахта обнажает человека, как и всякая работа, сопряжённая с риском для жизни. Осторожность в шахте — это не трусость, а наоборот смелость, лихачеству нет места. В шахте ничего не делается на авось.
В доме всю жизнь была присказка «Шахтёр ребёнка не обидит». Приходили папины други с 15-20 годами подземного стажа, улыбались золотыми зубами, доставали из кармана для меня то бублики, то барбариски. Я просила, чтобы рассказали про Шубина. Они в ответ: «Дался тебе этот Шубин!» И всё равно рассказывали, папе уже неудобно, он меня спать гонит, а я не унималась: «Ещё расскажите! И ещё!»
Добрый Шубин
Есть несколько версий происхождения Доброго Шубина или просто Шубина. Это некий дух, хозяин шахты, покровитель шахтёров. Есть поверье, что Шубин предупреждает шахтёров об опасности. Шубин — это донбасская придумка, именно на нашей земле широко известны истории о нём. Скорее всего прозвище шахтёрского покровителя происходит от слова «шуба».
Одна из легенд гласит, что это горняк, погибший от взрыва метана. По другой версии, это фамилия шахтёра, у которого был талант предугадывать опасные ситуации под землёй. Согласно ещё одной версии, максимально близкой к правде, Шубин — это специальный рабочий-газожёг, выжигавший скопления метана.
Рабочий-газожёг в XIX веке ходил в овчинном тулупе, вывернутом мехом внутрь, с обезжиренной кожей. Иногда говорят, что наоборот — мехом наружу, а тулуп этот был щедро полит водой. Рабочий факелом поджигал газо-воздушную смесь в выработках, предупреждая взрывы газа. Бросит факел и падает ничком, прикрывая лицо, чтобы не пострадало. Также есть поверье, что Шубин — это душа погибшего шахтёра, блуждающая по забоям.
Шубин — добрый и щедрый, но иногда бывает раздражительным и даже злобноватым. Доброжелателен он к честным труженикам, беднякам, а жесток и мстителен по отношению к наглецам и подлецам. Шубин помогает рабочим, попавшим под завалы, но может под землёй сбивать людей с дороги. Он по-стариковски кашляет, глаза его горят, копыта волосаты. Шубин — большой шутник, любит пугать шахтёров смехом, может схватить за ногу. Обитает он в самых дальних или в заброшенных выработках, скрывается, никто его толком не видел.
Источник: https://t.me/annarevyakina/1433
