5 февраля 2020 г., 17:45
© Андрей Лимарев
В одной из телевизионных программ Владимир Соловьёв сказал, что русские — это новые евреи. Вечно во всём виноватые, талантливые, разделённые и так далее. В теории Соловьёва есть два существенных недочёта. Русские слишком многочисленны и слишком разобщены за пределами исторической родины, чтобы сравнивать их с евреями
Сейчас Андрею 27 лет, он родился и вырос в Донецке. Окончил юридическую академию имени Ярослава Мудрого в Харькове и собирался устраиваться на службу в прокуратуру. Андрей никогда не планировал оставаться в Харькове, хоть и привык к нему, всегда хотел вернуться в Донецк и жить в Донецке. Однако, с выпуском Андрея из вуза в 2014 году грянул Майдан, а затем началась война. В Донецк Андрей всё равно вернулся, первое время нигде не работал. Волонтёрил: разгружал и развозил гуманитарную помощь для пенсионеров, помогал восстанавливать повреждённые здания, вставлял окна, клал шифер и занимался прочими подобными делами.
«Я старался помочь своему родному городу, как только мог, — вспоминает Андрей, — болело у меня на душе, не мог я его бросить. Летом 2016 года парень сделал окончательный вывод о том, что несмотря на всю мою любовь к Донецку, нужно уезжать на заработки, потому что никаких внятных перспектив нет ни у самого региона, ввиду его подвешенного политического статуса, ни у меня лично. И с этого времени я только лишь и думал о том, куда можно податься. В итоге остановился на Китае. От знакомых узнал, что в Китае сейчас довольно популярна тема с преподаванием английского маленьким детям. Узнал, что на это в Китае сумасшедший спрос и не обязательно быть носителем языка для такой работы. Английский я в детстве серьёзно учил с репетитором и к 11 классу обладал знаниями не хуже выпускника иняза. Учил английский для собственного развития, воспринимая этот язык как одно из моих конкурентных преимуществ в основной профессии. Но никогда не думал, что это дело станет моим занятием и основным источником заработка. А получилось именно так!»
Английский с донецким акцентом
Андрей живёт и работает на юге Китая, в городе Шэньчжень. Население Шэньчженя — около 12 миллионов человек, это один из крупнейших мегаполисов не только в Китае, но и в мире. Столица высоких технологий, коммуникаций и бизнеса, китайская «Силиконовая долина».
Около половины населения Шэньчженя составляют трудовые мигранты со всего Китая (не говоря уже об иностранцах), приехавшие в город в надежде построить карьеру и сколотить состояние, что весьма вероятно, так как этот город является наиболее динамично развивающимся в Китае, а его ВВП в прошлом году обогнал соседний Гонконг, на который Шэньчжень всегда равнялся.
Свою деятельность в Китае Андрей начал именно с преподавания английского языка, чем занимается по сей день. Параллельно парень старался осваивать и другие сферы деятельности. Как это обычно бывает в Китае, закупка и доставка различных товаров под заказ. Буквально в прошлом месяце Андрей открыл в Китае свою компанию, деятельность которой — консалтинг в сфере культуры, искусства, образования и организации массовых мероприятий.
-
- © Андрей Лимарев
-
- © Андрей Лимарев
-
- © Андрей Лимарев
-
- © Андрей Лимарев
-
- © Андрей Лимарев
-
- © Андрей Лимарев
«Во-первых, это должно позволить мне полностью легализовать свою преподавательскую деятельность (согласно китайскому законодательству, преподавать английский язык имеют право только граждане англоязычных стран), — поделился со мною Андрей, — а во-вторых, выступать агентом и промоутером не только для учителей, но и для актёров, моделей, артистов-вокалистов, музыкантов, художников, фотографов, и других талантливых людей, на чьи услуги в Китае есть спрос».
Андрей планировал и продолжает планировать вплотную начать заняться этой деятельностью в начале марта. Дончанин надеется, что эпидемия к тому времени будет обуздана, и он сможет претворить свои планы в жизнь.
Вирус
«Так как вспышка эпидемии загадочного коронавируса совпала с началом празднования Китайского нового года, — вспоминает Андрей, — то большая часть населения успела покинуть город накануне начала карантинных мероприятий, что ощутимо отразилось на плотности городского трафика в предпраздничные дни. А те, кто остались, по понятным причинам, стараются реже выходить на улицу. Но о том, чтобы город умер, и речи идти не может!
Большинство магазинов и кафешек работают. Никакой паники в городе нет, несмотря на то, что по официальным данным у нас уже около 200 заражённых и 300 человек под подозрением, что является довольно высоким показателем относительно других городов на данный период времени».
В Шэньчжене продолжают работать KFC и McDonald’s. Решение закрыться, из того, что заметил Андрей, принял только Starbucks. В общественных местах, например, в парке Sea World неподалёку от места проживания дончанина, требуется носить маску. Самих масок в продаже уже нет. Сам Андрей пользуется многоразовым респиратором со сменными насадками, который удалось купить заблаговременно. В целом, по мнению Лимарева, обстановка мало чем отличается от типичного сезона празднования Китайского нового года, когда на улицах ощутимо меньше людей. Все праздничные мероприятия, без исключения, отменили по всей стране. Это также касается спортивных соревнований, международных выставок и других массовых мероприятий.
«Основных версий происхождения коронавируса всего две: на рыбном рынке в Ухане, где также продавались летучие мыши и змеи, или утечка вируса из биолаборатории, — комментирует ситуацию Андрей, — обе версии логичны и имеют право на существование, но лично я ни одну из них до конца принимать не берусь. Надеюсь, в будущем мы узнаем больше подробностей на этот счёт».
Разумеется, тревожные сообщения из Китая по новостям и в СМИ заставили волноваться и переживать близких парня, многих друзей и знакомых, которые предлагали Андрею вернуться домой. «В определённый момент я действительно об этом всерьёз задумался, но, взвесив все «за» и «против», решил остаться в Китае, — поделился Андрей, — дело в том, что за всю мою «китайскую» карьеру у меня ни разу не было запланированного приезда домой! Всякий раз, когда я ненадолго и приезжал домой, это было вынужденно: то срок визы истёк, то потерял паспорт в Гонконге, то снова виза, и вот теперь эпидемия! Нет, сказал я, успокоив своё окружение, заверив всех сочувствующих в том, что буду себя беречь и соблюдать все профилактические меры».
В 2014-2015 годах Андрей пережил событие более страшное, чем эпидемия коронавируса — войну на Донбассе. Никуда не уехал, не сбежал, не испугался. Так что парень надеется, что и коронавирус он так же переживёт! «К Донецку я испытывал и испытываю любовь иррациональную, это моя Родина, — говорит Андрей, — то за Китай я держусь из прагматичных интересов, так как большинство моих планов на будущее в данный момент связано именно с Китаем. Можно считать, я сделал ставку на Китай, открыв здесь свою компанию и инвестировав немало сил и средств. По крайней мере, именно такое объяснение своему решению я стараюсь давать, даже самому себе мне не хочется признаваться, что я привязался к этой стране. И это именно то, что меня здесь держит в большей степени. А ввиду нестабильной и непредсказуемой обстановки я не могу с уверенностью сказать, когда у меня получится вернуться обратно, ведь большинство крупных авиакомпаний временно приостанавливают авиасообщение с Китаем, и процесс этот будет продолжаться. А в случае экстренной ситуации я всегда успею улететь в любом направлении через Гонконг. Однако обстановка таки заставила меня однажды покинуть родной Донецк, и кто знает, какими последствиями для Китая обернётся эпидемия коронавируса и как это отразится на моей деятельности. От войны и от чумы не зарекайся…»
Донецкая мама
Я встретилась с матерью Андрея Еленой в Донецке 2 февраля 2020 года. Красивая и ещё молодая женщина, принявшая когда-то сложное для любой матери решение отпустить сына на чужбину ради того, чтобы у парня была возможность построить жизнь так, как он должен был её построить, если бы в Донецк в 2014 году не пришла война. Переживает ли она? Ещё как! Конечно, Елена надеется, что китайское правительство приложит максимум усилий, чтобы остановить эпидемию. Конечно, ей страшно, что её мальчик, уехав из войны, попал, по сути, на новую войну.
«Сын ехал «в никуда», — делится со мной Елена, — поэтому волновалась с первого дня. Как добрался, встретили ли, как устроился, что ел, как себя чувствует — и масса других вопросов. Андрей в 17 лет выпорхнул из родительского гнезда, ему пришлось быстро взрослеть. Он иной, другое поколение. Уже в девятом классе самостоятельно стажировался в изучении языка в дальнем зарубежье, путешествовал. Поэтому я всегда доверяла ему. В первые годы войны он проявил себя по-мужски и в работе, и в помощи землякам. Поэтому на этот раз из дома уезжал уже взрослый мужчина. Со временем я поняла, что нужно набираться терпения и ждать звонка от сына, не надоедать ему, так как его рабочий график был довольно плотным. Мне хватало и одного слова «хорошо» в ответ на вопрос «как дела». Конечно, сейчас я испытываю особую тревогу. Посмотрю новости — и кажется, что земля из-под ног уходит. Уж очень странная ситуация с этим вирусом, такого точно на нашем веку не было. Думаю, ему виднее на месте, он не паникует. Хотя был такой случай уже в Китае, что фото Андрея под капельницей я увидела, когда он был здоров. Он не стал меня волновать. Волнуюсь очень, конечно. Но вижу, какие меры предпринимаются властями КНР. И надеюсь на милость Божью».
