Дело украинского политзаключенного Андрея Татаринцева. Судья, вас не слышно

Андрей болен сахарным диабетом 2-типа. Сахар в его крови держится на уровне 13-17 при норме 5,5. 8 августа 2019 года адвокату удалось добиться обследования Татаринцева в 9-й горбольнице г. Запорожья (обвиняемый содержится в СИЗО г. Вольнянска Запорожской области), где врачи пришли к выводу, что больному нужны инсулин и регулярное диетическое питание, а также диспансеризация для нормализации уровня сахара, что в СИЗО сделать невозможно. Врач-эндокринолог 9 горбольницы на допросе в суде сообщила, что больной находится в состоянии декомпенсации, что требует интенсивного лечения, изменения режима жизни и питания. Прием назначенных препаратов без диеты может привести к гипогликемической коме. А питаться 5-6 раз в день в условиях СИЗО невозможно. Кроме того, в качестве диетического питания заключенному приносят манку и другие продукты, которые противопоказаны при сахарном диабете.

Также Татаринцеву необходимы инъекции инсулина 3 раза в день, но в изоляторе отсутствует инсулин и холодильник для его хранения. Врач также подтвердила, что у Татаринцева тяжелое поражение почек — хроническая почечная недостаточность, которая чревата тем, что через некоторое время без лечения почки откажут и придется делать диализ либо вообще пересадку.

«Через полгода такого содержания мы из молодого мужчины получим инвалида, у которого предполагаемый прогноз жизни минимален», — сообщила она под присягой.

19 декабря нам с адвокатом Ляпиным не пришлось ехать два часа по разбитым дорогам в г. Бильмак Запорожской области, где судят Татаринцева. У Андрея было настолько плохое самочувствие, что заседание решили проводить по скайп-конференции. Обвиняемый подключился из СИЗО, регулярно приезжающий из Киева военный прокурор — из районного суда, а мы — из одного из судов г. Запорожья.

До появления судей Татаринцев успевает рассказать новости.

— Таблетки принесли не те, которые прописал врач. Я, естественно, от них отказался, так как не знаю, что это такое. А мне говорят: «Хорошо, тогда подпиши бумагу, что ты отказываешься от лечения». Но я не отказываюсь от лечения, я отказываюсь от не прописанных мне таблеток и могу именно это подписать. Такой ответ их не устраивает. Врач приходит ко мне в камеру с поломанным глюкометром, меряет давление и ничего не записывает. Какой смысл таких манипуляций, непонятно.

Как только заседание началось, прокурор заявил ходатайство о продлении меры пресечения в виде содержания под стражей. Риски он уже два года зачитывает одни и те же — возможность скрыться от правосудия, наличие тесных социальных связей в ЛНР, жена и ребенок в России, возможность оказать влияние на свидетелей. При этом, как обычно, в нарушение ст. 184 УПК, сторона обвинения не подтвердила наличие рисков ни письменными доказательствами, ни показаниями свидетелей.

— Кроме того, есть письмо из СИЗО о том, что больной диабетом Татаринцев может содержаться в условиях следственного изолятора. Мы же понимаем, что там не могут быть такие же условия, как в элитных больницах. Поэтому прошу продлить срок содержания на 2 месяца без права внесения залога.

Наклоняясь близко к микрофону, поскольку связь по скайп-конференции отвратительная, адвокат Ляпин задал вопрос:

— А что лично сделал прокурор, чтобы г. Сорокино был возвращен Украине?

— Это не касается дела, — перебил председательствующий судья Малеванный.

— Но ведь прокурор сказал, что один из рисков — тесные социальные связи Татаринцева в г. Сорокино, находящемся на неподконтрольной территории. Вот я и спрашиваю, что он сделал для того, чтобы вернуть город Украине? Больше двух лет мы слышим одни и те же основания для продления. Прокурор обязан не только доказать, что со временем не уменьшились существовавшие при задержании риски, но и привести новые. Нет ни одного заявления от свидетелей о том, что на них оказывается давление. Если у Татаринцева сговор с какими-то террористами, почему они за два года даже не пытались влиять на свидетелей? Прокурор говорит, что в СИЗО не может быть таких условий, как в элитных больницах. Это даже не смешно. До сих пор не выполнена ни одна рекомендация врача. В СИЗО нет ни инсулина, ни врача-эндокринолога. Какая возможность содержания? Кроме того, прокурор на каком-то основании все время твердит, что ЛНР — террористическая организация. На официальном сайте германского Бундестага, который финансирует судебную реформу в Украине, 14.12.19 опубликован документ, в котором сказано: «Суд (Гаага) не считает, что Россия была государством, финансировавшим терроризм. Судьи признали, что в ходе боевых действий было убито значительное число гражданских лиц. Однако сепаратисты не ставили перед собой такой цели. Нужно специально убивать, чтобы иметь возможность говорить о терроризме на законных основаниях. Украина не предоставила достаточных доказательств этого».

Суд дал слово обвиняемому, но при всех разговорах новой власти о тотальной диджитализации связь оказалась настолько отвратительной, что в Запорожье не было слышно ни слова, а Татаринцев говорил долго. С помощью скайп-чата у секретаря суда в Бильмаке удалось выяснить, что и судьи ничего не слышали из речи обвиняемого. Однако это не помешало им удалиться в совещательную комнату.

Позже адвокат Ляпин предоставил нам речь Андрея Татаринцева:

— Уважаемая коллегия, я очень долгое время нахожусь в изоляции от общества и от моей семьи. Без меня растет ребенок. На моих руках нет ни капли крови. Каждый день по телевизору я смотрю, как из зала суда отпускают серийных убийц, маньяков. Что же такого совершил я, что коллегия может подумать, что я сбегу из страны при смене меры пресечения? Все эти риски являются надуманными и ничем не подтвержденными. Одни и те же обстоятельства прокурор зачитывает из заседания в заседание, а коллегия слышит только его. Многочисленные решения судов подтверждают, что в отношении меня можно применить альтернативную меру, о чем и прошу. В условиях СИЗО никакое лечение мне не оказывается, мы все понимаем, что под стражей это невозможно. Вчера отпустили на домашний арест Пашинского, который стрелял в человека и причинил ему телесные повреждения. Это один из примеров, что люди, обвиняемые в преступлениях с применением огнестрельного оружия и с тяжелыми последствиями, находятся на более мягких мерах пресечения. Я не собираюсь скрываться, готов в суде доказывать свою невиновность, но в таком состоянии здоровья это невозможно.

Этого всего судьи не слышали. Через полчаса они вернулись, и судья Малеванный стал зачитывать решение.

— Ничего не слышно, — перебил его Татаринцев.

Остановились. Начали заново.

— Ничего не слышно.

Снова остановились.

— Да ладно, продолжайте.

— Ну, мы попытаемся наладить. Скорость интернета маленькая. Сейчас перезвоним, — сказал судья и бросил трубку.

Через минуту перезвонили. Теперь Татаринцеву все слышно, но ничего не слышно адвокату. В итоге решение снова узнали через чат с секретарем заседания — продлили на 2 месяца без права внесения залога.