19 июня 2022 г., 11:27
© CC BY-SA 2.0 / Ministry of Defense of Ukraine /
Под обстрелами украинской артиллерии не только Донецк, столица «сепаров», но и Северодонецк, откуда союзные войска выбили Вооруженные силами Украины (ВСУ). Украинские орудия бьют по жилым кварталам, как будто те, кто остался в городе, уже не свои для официального Киева
Первые удары пришлись по близлежащим дворам и домам. Пятеро убитых, это по одному из них кричит, не умолкая, женщина.
Минуты или секунды, пока артиллеристы брали в вилку центр раздачи помощи, спасли жизни другим — люди из очереди, стоявшей за едой, успели разбежаться и попрятаться. «Пять двухсотых, мирные, пять-шесть человек трехсотых — мирных, и только наших [раненых] — три, — начальник гарнизонной службы армии Луганской народной республики с позывным «Эколог» на месте рассказывает об очередной «перемоге» Вооруженных сил Украины и объясняет, что основной целью были местные жители, бойцы комендатуры, которых зацепило, были рядом только для обеспечения порядка. — Мы стали специально здесь для охраны гуманитарки».
От снарядов, летящих по Северодонецку, гибнут мирные жители. То же самое и в других городах, которые правительство в Киеве называет своими. Бывший военнослужащий ВСУ как-то объяснял простую логику украинских артиллеристов: «По военным попасть сложнее, они маскируются, закапываются, у них есть укрытия, он знают, как себя вести под огнем. А мирные, даже те, кто научился выживать, просто более удобная цель, после обстрела города всегда будет потерь больше среди местного населения».
«Эколог» подтверждает правильность этого соображения — да, основными жертвами снарядов в городе становятся обычные люди, они и есть цель. Он, хоть и человек военный и бывалый, все же хочет как-то достучаться до тех, кто наводил и заряжал орудия на той стороне. Поэтому просит записать его краткое послание солдатам и командирам ВСУ. «Вы, товарищи, хоть чуть-чуть мозги свои включайте. В это время тут могла быть каждая из ваших матерей, жен, детей. Кстати, сегодня мы раздавали детское, были конфеты, детское питание», — старается он усовестить на камеру «військовослужбовців» ровной, впрочем, интонацией, как будто сам не очень веря, что украинских артиллеристов можно образумить рассказами о том, что они стреляют по женщинам и детям.
Вскоре, по ходу обращения «Эколог», кажется, окончательно приходит к выводу, что такими аргументами людей с жовто-блакитным нашивками не пронять: «Вы наверное об этом вообще там не думаете». Но заканчивает речь все-таки просьбой пожалеть мирных. «У вас все равно билет в один конец, но им еще жить и жить. Дети маленькие», — все же, хоть и без особого жара, пытается задеть хоть какие-то струны в душе «захисников» офицер.
Людмила из соседнего дома по улице Гагарина пощады от украинских военных уже не ждет. Ей уже давно все ясно. «Человек до ста [сюда пришло за гуманитарной помощью], уже неделю здесь выдают. Мы давно понимали, что Украина совершенно не заботится, не то, что не заботится…», — подбирает она слова, чтобы точнее описать, как бывшая УССР относится к тем, кто считается ее гражданами. Женщина задумывается на секунду и наконец находит подходящую форму выражения чувства — сжимает ладонь в кулак и низким, «волевым» голосом выдает лозунговую фразу: «Боронить до останнього українця».
Хотя так же, как и «Эколог», Людмила надеется кому-то что-то объяснить, но только не украинским военным, а жителям ЕС: «Если бы знали люди в Европе для чего помощь свою отправляют… »
В Северодонецке, как и в других городах и весях, оставленные ВСУ жители, неожиданно для себя стали «сепарами». По словам Людмилы, горожане сначала сомневались в том, что с ними будет так же, но последние недели их убедили в том, что для Киева они уже отрезанный ломоть. «Сказали — все украинцы уехали, в городе остались одни сепары, алкаши и те, кто ждет русский мир. Мы отсюда уйдем, но перед этим вас сравняют с землей, — передает она из вторых рук разговор с украинскими военными и сама же отмечает, что, несмотря на ее первоначальный скепсис, реальность обернулась к жителям Северодонецка именно этой стороной, они стали врагами для своего государства. — Мы посмеялись. Буквально через неделю началось то, что мы наблюдаем. Свои — по своим. Мы тоже не хотели верить и видеть».
Людмила продолжает объяснять, что обстрелы ей не почудились, и она знает, с какой стороны ведут огонь: «Вот здесь выстрел, вот здесь прилет. Кто? Украина, оборонци наши».
«Эколог» с «Кундузом», бойцом комендатуры, обсуждают, как корректировали огонь — с беспилотника или наводил кто-то из города. Приходят к выводу, что управлял огнем все же человек на месте — едва была поражена цель, стрельба прекратилась.
…
Боец полка имени Ахмата-Хаджи Кадырова, воюющий в промзоне Северодонецка, подтверждает, что часто огонь артиллерии корректируют наводчики из якобы мирных — тех, кого специально заранее готовили к этому. «Раньше ездили с телефонами и пауэрбанками, сейчас все ездят без телефонов, но с пауэрбанками. Телефоны где-то лежат на точке. Проехался, остановился тут, прикурить взял. Потом находят пачки сигарет. Пообщался, посмотрел. Ну то есть по точкам выезжает и…», — описывает он поведение корректировщика.
А тактика ВСУ, которые утюжат артиллерией оставленные города, по его словам, диктуется тем, что украинское командование и не собирается возвращаться на «свои» территории. «Им выгоднее нанести нам максимальный урон, как только выяснили, что задержаться больше не могут — отступают на другие рубежи и продолжают обороняться, нанося нам максимальный урон», — объясняет боец с зелено-бело-красным флагом на левом предплечье.
