Донецк: Бог на краю войны

Если бы Иверский женский монастырь, расположенный недалеко от донецкого аэропорта, не был так зверски истерзан артобстрелами, эта статья могла бы войти в цикл моих радужных заметок о причинах, по которым стоит посетить столицу Донецкой Народной Республики. Впрочем, и сегодня Иверский монастырь — место силы, куда каждое воскресенье и в праздничные дни вот уже несколько месяцев, начиная с Пасхи 2018 года, приезжают прихожане, чтобы отстоять службу в Свято-Иверском храме, помолиться, исповедаться, причаститься.Монастырь был открыт в декабре 2001 года при кладбищенском храме в честь Иверской иконы Божией Матери. В начале 2010-х годов монастырь состоял из Свято-Иверского храма с колокольней, сестринского корпуса и хозяйственных помещений, при монастыре был фруктовый сад и ягодник. За год до трагических событий была открыта воскресная школа для взрослых и детей, для занятий специально построили деревянный сруб.

Сруб строили около года, а сгорел он в считанные часы в 2014 году.

Вошла в храм, служба уже идёт, звонко поют певчие про жизнь земную и царствие небесное, подняла глаза и упёрлась взглядом в новый плоский низкий потолок, защиту от дождя и снега взамен старому высокому куполу. Сегодня служит отец Илья, прихожан душ тридцать (и стар, и млад), несколько человек меня узнают и шёпотом здороваются, пробираюсь в самый конец и замираю. По правую руку от меня небольшой прилавок, на нём лежат свечи, стоит короб для пожертвований. За прилавком послушница Юлия, худенькая девушка в длинном платье в мелкий цветочек, волосы под косынкой, улыбается какой-то невероятной улыбкой и добрыми-добрыми глазами.

Служба подходит к концу, выстаивается очередь на исповедь, передо мною исповедуются матушка Михаила и женщина в кружевном платке. Матушку исповедуют быстро, а вот женщина всё рассказывает и рассказывает что-то отцу Илье, я вижу, как содрогаются от рыданий её плечи. Подходит моя очередь, наклоняюсь к Евангелию и оказываюсь в маленьком уютном золотистом мирке под епитрахилью батюшки, так бы и стояла тысячу лет. Целую Евангелие и крест, вижу на них слезинки женщины, которая исповедовалась передо мною, становится неловко, как будто в чужую жизнь без спроса влезла.

После исповеди причастие, после причастия проповедь. Отец Илья говорит долго, детвора начинает канючить, баловаться, батюшка говорит о том, что поступать надо только правильно, по совести, не надеясь на награду: «Поступишь неправильно, получишь, поступишь правильно, тоже получишь, но так хотя бы правильно поступишь». Выходим на улицу, солнце резкое донецкое августовское бьёт в глаза, один из прихожан касается моей руки и говорит: «Анна, хотите я вам чудо покажу?!» Я отвечаю, что, конечно, хочу. Идём по центральной аллее кладбища, он показывает мне жестом, где похоронены его родители, к их могилам пройти нельзя, опасно.

Снова захожу в храм, хочу поговорить с Юлией и подать записки для следующей службы, узнаю от неё, что сёстры теперь живут на Ларинке, там, где Свято-Николаевский кафедральный собор, что до войны в монастыре было пять монахинь, а сегодня вот только матушка Михаила и послушница Юлия в храме. Из-за того, что монастырь расположен близко к аэропорту, война в него тоже пришла 26 мая 2014 года, именно тогда начали стрелять, а 27-го мая было отдание Пасхи. Вечерняя служба проходила под звуки близких канонад, ещё два месяца жили монахини в монастыре, несколько раз был сильный обстрел, но выжили, а после 12 июля (праздник Петра и Павла) 2014 года, когда стало совсем опасно, вынуждены были эвакуироваться сами и вывезти святыни.

В древние времена лик Богородицы на Иверской иконе пронзили копьём, а в Донецке Иверский женский монастырь жестоко и зверски обстреливали из самых разных видов вооружения на протяжении долгого времени. Он такой и по сей день стоит, распятый, обстрелянный, но невероятно красивый, даже с этим разрушенным куполом и стенами в оспинах, потому, что те места, где Бог, они всегда красивы, а Бог неизменно там, где убиенные, но не там, где убийцы.