Хозяин Донбасса. Как секретарь Донецкого обкома подарил жене миллион алых роз

В 1963 году Дегтярёв стал первым секретарём Донецкого областного комитета компартии. Почти сразу дончане ощутили, что город теперь в надёжных руках. Жизнь людей начала меняться к лучшему. Сам себя Дегтярёв считал руководителем жёстким, но не жестоким. Первым делом жёсткий руководитель разобрался с трущобами и различными злачными местами Донецка. На территории современной площади Ленина раньше находилась больница. Так вот, её снесли за одну ночь, дончане проснулись утром, а больницы и след простыл.

В одном из своих предыдущих материалов я рассказывала, что очень многие шахтёрские жёны до Великой Отечественной войны и после не работали, занимались мужем, домом, детьми. Дегтярёв решил переломить эту ситуацию. Так в Донецке было принято решение о развитии лёгкой промышленности, начали строить фабрики.

Огромной страстью «хозяина области», как и многих дончан, был футбол. По легенде, которую подтвердила и внучка Дегтярёва Анна, именно при непосредственном участии её дедушки команда получила свои оранжево-чёрные цвета. Чёрный — это уголёк, а оранжевый — пламя. При Дегтярёве появилась и база в Кирша, а футболисты начали получать к стандартным ставкам солидные шахтные надбавки. В том числе благодаря опеке со стороны руководства области «Шахтёр» дважды выиграл Кубок Союза. У Донецка в то время была футбольная команда, которая могла на равных бороться с лидерами советского футбола.

Идея одного из главных символов города, памятника «Слава шахтёрскому труду», так же принадлежит Дегтярёву. По его инициативе был изготовлен сувенир для Никиты Хрущёва — небольшая статуэтка шахтёра с куском угля в вытянутой руке (скульптор Константин Ракитянский). Вручить подарок не успели, Хрущёв ушёл в отставку. И решил тогда Дегтярёв превратить маленькую статуэтку в шестиметровый памятник. Чтобы не пропало…

Одно из самых врезавшихся в память Анны воспоминаний о дедушке — это их бесконечные прогулки по окрестностям. Понимала ли Анна, что её дедушка в прошлом был большим руководителем? Нет. «Со мною он не был строгим, — говорит Анна, — я часто слышала уже после его смерти, что он был жёстким руководителем, а в каким-то моментах даже и жестоким. Но со мною он был достаточно мягким. Единственное, в чём он мог проявить с внуками строгость, это в требовании соответствовать обстановке и ситуации. Мы должны были вести себя правильно, но достигалось это не криками или одёргиваниями, а собственным примером.

Дедушка со мною был очень ласковым, может быть потому, что я девочка. Мы постоянно с ним ходили за руку. Расставались всегда со слезами, плакали и он, и я, сильно скучали друг по другу».

Роковые годы

«Дедушка научил меня этикету и тому, как надо вести себя за столом и вообще в обществе, — вспоминает Анна, — сейчас мне кажется, что во мне он видел отдушину. Я помню, как вели себя мужчины рядом с дедушкой. Это я всё про киевский период рассказываю, дело уже шло к развалу страны, мужчины говорили, что надо ввести «дегтярёвщину» на Украине. Я не понимала, о чём это они. Поняла гораздо позже, страна начала рушиться, это была середина 80-х, «дегтярёвщина» в их устах звучала как «спасательный круг». Распад Союза он не пережил, ровно на его день рождения в августе 1991 года в стране произошёл государственный переворот. С дедушкой совсем скоро случился инсульт, после которого он так и не смог оправиться. Умер дедушка 16 октября 1993 года. Ему было всего-то 73 года. Похоронили дедушку рядом с бабушкой».

Вторым роковым годом, вернее, первым, по мнению Анны, для Дегтярёва стал год, когда дедушку отстранили от должности (середина 70-х). Для «хозяина области» это был страшный удар. «У дедушки было какое-то удивительное чувство справедливости, — вспоминает Анна, — вообще это самое чувство справедливости характерно тому поколению. Они все были в то время и справедливыми, и трудоголиками. А ещё дедушка умел радоваться жизни, мы с ним ходили по пансионату и просто громко пели песни. Сейчас я с трудом представляю себе такую ситуацию. Мы маршировали и пели военные песни. «Солдатушки, бравы ребятушки…» — одна из любимых наших песен. А ещё дедушке нравились Валерий Леонтьев и София Ротару. Леонтьева он любил слушать, но совершенно не мог на него смотреть, очень дедушку возмущал внешний вид певца».

«Дедушка просто очень любил розы, это правда, — вспоминает Анна, — особенно красные! Розы росли и на даче у нас, он за ними ухаживал, брал шланг и поливал их. Красный — это вообще про дедушку, он любил красные розы и «Красную Москву».

Болел душой

А ещё правда заключается в том, что Дегтярёву единственному удалось такими крупными буквами вписать своё имя в историю города и области. Наравне с отцом-основателем Джоном Юзом.

В чём секрет? «Он болел душой, — ответила на мой вопрос Анна, — и эта история с АЭС, которую дедушка не дал построить. Он болел этим городом, наверное, ещё и потому, что сам был шахтёром смолоду, он опускался в шахту, знал, каким трудом добывается уголёк, как много шахтёры проползают под землёй на четвереньках. Он много говорил с шахтёрами, был с ними на «ты», очень просто общался».

 

Дегтярёв очень часто рассказывал внучке о том, что шахтёрский труд — самый почётный и самый опасный труд в мире. Говорил, что никогда и никто не должен получать зарплату большую, чем шахтёр. Даже руководитель страны должен получать меньше шахтёра. «Он говорил, что никто его не переубедит в этом, — вспоминает Анна, — считал шахтёрский труд самым адским, самым сложным в мире».

 

Дегтярёв так болел душой за родной город, что добился какого-то феноменального для того периода снабжения для дончан. Ровно так же, как сейчас дончане ездят за покупками в Ростов-на-Дону, во времена Дегтярёва в Донецк приезжали закупаться многие ростовчане.

Дела вещные

По воспоминаниям Анны у дедушки по современным меркам было очень мало одежды, несколько строгих костюмов, рубашки да кепки-аэродромы, которые он очень любил. К завтраку Дегтярёв выходил в спортивных брюках и рубашке, спал в пижаме, под рубашку всегда надевал майку. «Наверное, тогда ни у кого не было много одежды, — вспоминает Анна, — это сегодняшние руководители живут шикарно, то золотые унитазы у них, то ещё что-то. Дедушка умел выглядеть очень элегантно при минимуме вещей. А вот бабушка моя была модницей, папа рассказывал, я-то сама не помню. Да, у нас дома была хорошая мебель. Удивительно, что такая же, как и у футболистов клуба «Шахтёр». Мы ходили в гости к футболистам, и я подмечала: вот наша белая спальня, вот наш книжный шкаф, вот наш ковёр. Но шика в нашем доме никогда никакого не было, кроме невероятной библиотеки, конечно».

А ещё Анне врезались в память многочисленные диковинные сувениры: какие-то вазы с портретом дедушки, именные подарки, шикарные, но при этом совершенно бесполезные. Куда всё это делось? После смерти дедушки всё это исчезло в неизвестном направлении. Квартира в Киеве отошла обратно государству, а содержимое квартиры, скорее всего, увезла вторая жена Дегтярёва в Москву. Впрочем, Анна не берётся утверждать, что именно так и было, знает лишь, что у них этих сокровищ нет, а ведь подобные вещи сейчас могли бы пригодиться для краеведческого музея Донецка.