15 октября 2020 г., 7:03
© wikimapia.org, AlexSmoll
До госпереворота в Харькове проходил ежегодный кинофестиваль «Харьковская сирень», названный так по одноименной книге воспоминаний знаменитой французской актрисы Милен де Монжо. Оказывается, её мать — эмигрантка Клавдия Трубникова — была родом из Харькова, и много рассказывала своей красавице-дочке о чудном южнорусском городе
На каком-то торжественном приеме (я входил в состав жюри конкурса) меня заметил Пьер Ришар — как я понимаю, по причине моей лохматости, традиционно неуместной для официальных мероприятий. Сидели мы достаточно далеко для разговора, получалось лишь ироничное переглядывание, немало меня конфузившее, тем более, что Ришар с детства был моим любимым актером. Многим, полагаю, созданный Пьером Ришаром образ доброго и порядочного человека был по душе, и фильмы с его участием доставили нам немало приятных минут. В этом отношении французское искусство, французский шарм, французская «мягкая сила» воздействуют на нас до сих пор — хотя сами Франция и Париж уже давно не те.
Качественно сделанная работа оказывает влияние долгие годы, а халтура уходит в небытие в тот же день, утаскивая за собой на дно материальные ресурсы, затраченное время и живой интерес зрителя — в том числе, и к конкретной стране.
Вспомним, для примера, как показан Париж в культовой дилогии про «высокого блондина» с Пьером Ришаром в главной роли: изумительные виды, роскошные интерьеры, шикарная техника; фильм был и остаётся очень красивым, элегантным.
Рядовой советский человек — скажем, музыкант провинциального оркестра — смотрел на интерьер квартиры скрипача Франсуа Перрена и отчаянно завидовал. Мы наивно думали, что именно так живут французские скрипачи, а дамы, как правило, дефилируют дома в ошеломительных платьях с разрезом аж ниже поясницы.
Другое дело, некоторые и доныне верят в сказки, воспринимают экранные образы за правду. Так в известном фильме Аллы Суриковой (тоже члена жюри фестиваля «Харьковская сирень») испуганные ковбои открывают пальбу по экрану, с которого мчится на них поезд. Иные до сих пор верят в добрых иностранных коммандос, которые несут «угнетенным народам» освобождение — как и мы верили в легкую, богатую жизнь скромного французского скрипача.
Нам необходимо показывать больше красивого на наших экранах. Ведь реальный мир не состоит только из малаховских уродцев и бесконечных кровавых сериалов.
У нас любят попрекать старый кинофильм «Кубанские казаки» за его как бы «неправдивость» — мол, в «разоренной стране богатую жизнь показывали». Так и огни Голливуда отличается от жизни американского реднека. Сейчас не о художественных достоинствах, но эстетической сути.
Через утрату красоты искусства мы теряем важнейший инструмент донесения позитивной информации до общества — его оптимистичный, созидательный настрой. А те, кто не созидают, обязательно начинают разрушать.
Мы говорим о «патриотизме», а показываем фильмы с вечными садистами-политруками, рассуждаем об «исторической правде», но превозносим лжецов, мечтаем о возрождении «семейных ценностей», а в искусстве — вакханалия извращенцев. Я не против представителей сексуальных меньшинств, но почему на экранах, подмостках и сценах, и почему так вызывающе?
Человек, смотрящий государственное телевидение, сам начинает себя ощущать во власти садистов, маньяков и прочих асоциальных типов. Чтобы избежать дискомфорта он просто выключает телевизор — уходит в интернет, а там совсем другое информационное пространство, где техническое превосходство государства обнуляется и пропагандистская война начинается с чистого листа. Зримые образы телевидения и кинематографа — это сильнейший способ воздействия на массы. Мы теряем драгоценное время, которое остаётся у нас для перехвата информационной повестки дня — ради воспитания настоящего гражданина, а не гомункула. «Красиво» не значит приторно: есть красота человеческих чувств, красота пейзажей (неплохо работает над этим телеканал Russian Travel Guide), красота прошлого и настоящего своей родины.
Красота поможет спасти мир в собственной стране, ее хватит даже на экспорт. И тогда, возможно, мы перестанем любить чужие государства больше родной стороны, и бесконечно предавать ее ради какого-нибудь Вашингтона.
К слову сказать, небезопасного и довольно провинциального городишки.
