11 мая 2020 г., 8:05
«Янтарная комната» спрятана в Украине
© РИА Новости, Игорь Зарембо
Как живут в эпоху коронавируса полесские добытчики янтаря
Коронавирусный кризис серьезно подорвал хорошо отлаженные схемы янтарного бизнеса. Не секрет, что намытый и выкопанный в Украине «сырец» в основном поставлялся на емкий китайский рынок — через европейских посредников, которые реализовывали часть продукции в Польше или Германии, обеспечивая работой около тысячи перерабатывающих предприятий. Объём нелегальной добычи украинского янтаря мог превышать 300 тонн янтаря в год, с оборотом свыше 300 миллионов долларов — хотя многие считали эти цифры заниженными. Теневые поставки шли практически без перебоев — настоящий великий Янтарный путь в Поднебесную, который перенял эстафету у древнего Шелкового пути. А украинская группа «Шабля» выпустила песню «Бурштин», рифмуя это слово с названием китайской столицы.
Но прогнозы оказались опрометчивыми. Этот специфический криминальный бизнес на уничтожении природных ресурсов, характерный для самых слаборазвитых стран Третьего мира, пока что показывает свою устойчивость и живучесть. За рядовыми копачами давно стоят серьезные игроки, с достаточно крупными капиталами, которые настроены пережить тяжелые времена — чтобы потом восполнить дефицит янтаря на оправившемся от катастрофы глобальном рынке. Крупные теневые скупщики янтаря продолжают за копейки скупать его у старателей, которые все равно не имеют другой возможности заработать. И формируют серьезные запасы, которые как раз и спрятаны в закромах новых янтарных комнат.
Главный расчет состоит в том, чтобы «отмыть» эти сокровища с помощью принятого в этом году закона о легализации янтарной добычи — который подготовила команда президента Зеленского, явно не свободная от коррупционного влияния янтарных лоббистов. Власти Ровенской и Житомирской областей прямо сейчас готовят к продаже сотни земельных участков площадью по десять гектар, которые можно будет разрабатывать в течение пяти лет — оценивая их запасы с помощью заключений Государственной службы геологии и недр Украины и предварительной аэрофотосъёмки. Причем, это преподносится в качестве большого успеха либертарианских реформаторов из Кабмина.
Цена одного такого участка может составлять 340 тысячи гривен — и скептики полагают, что инвесторы не будут тратить такие деньги в условиях падения глобального спроса. Тем более, что укрытые в песках и глинах запасы могут быть оценены только самым приблизительным образом, и потраченные деньги могут банально не окупиться. Но смысл аферы в том, чтобы приписать к этим участкам незаконно добытый янтарь из лесных схронов. А затем продавать его за границу совершенно легальным образом и без всяких проблем с таможней. И если мировая экономика вновь запустится — вместе с туристическим рынком, который востребует огромное количество сувениров из янтаря — это может принести очень серьезные прибыли.
Впрочем, это только экономическая составляющая проблемы, у которой есть драматичное социальное измерение. Защитники нелегальной добычи янтаря всегда делали упор на том, что она дает средства к существованию всему населению полесского региона, предоставляя людям возможность заработать на жизнь и привлекая теневые капиталы крупных игроков международной янтарной мафии.
И действительно «старательские» районы Волынской, Житомирской и Ровенской областей жестоко пострадали от постоветской деиндустриализации и развала местных колхозов. Фарфоровые и стекольные фабрики, Житомирский мебельный комбинат и многие другие предприятия тоталитарной эпохи прекратили свою работу, не выдержав конкуренции с импортом, остовы бетонных свинарников давно разобрали, а заброшенные поля льна и хмеля давно поросли березняком.
Как результат, значительная часть здешних жителей, так или иначе, выживала за счет янтарной добычи — несмотря на то, что она уничтожала пахотные земли и лесные угодья. В золотые годы старательской лихорадки бригада копачей ежедневно намывала бурштин на сумму в несколько тысяч долларов. Конечно, большая часть дохода уходила правоохранителям и криминалитету, но остававшиеся на руках деньги позволяли поддерживать уродливое подобие местной экономической жизни — за их счет кормились, одевались, лечились, растили детей, строили дома, открывали кафешки и разливайки. Что, впрочем, все равно не позволяло всерьез сравнивать Олевск с расположенными к северу белорусскими городами, где не стали уничтожать тяжелое наследие «совка».
Теперь старатели работают за копейки, а жители украинского Полесья с неизбежностью станут жертвами тяжелого социального кризиса. Можно не сомневаться — он спровоцирует очередную волну миграции из депрессивных территорий, которые и так лидируют в Украине по количеству опустевших сел. Вопрос только в том, куда отправиться местным жителям, особенно в условиях карантина — ведь киевские стройки и супермаркеты не нуждаются в новых работниках, границы полузакрыты, а поставки заробитчан в закрытую после начала пандемии Европу контролируются работодателями, и сейчас здесь царит жесткая конкуренция.
Теневые выгодополучатели янтарного бизнеса вполне могут переждать коронавирусный штиль, накапливая свои запасы «сырца». Неясно лишь то, как переживут его обыкновенные люди, которым придется прочувствовать на себе непредсказуемость стихии глобального рынка. Но у них все равно нет никакого выхода. И копачи по-прежнему идут в лес, чтобы вымывать янтарные камни — наполняя камнями чьи-то «янтарные комнаты».
