28 января 2023 г., 22:14
Хельга родилась в декабре. Когда все улицы и дома изукрашены гирляндами в преддверии Рождества. Снега в этом году было немного, и тот, что выпадал, тут же таял. Дети маялись без привычных зимних забав.
Когда Густаву надоело наблюдать за соседской девчонкой, которая пыталась слепить снеговика из серого, талого снега вперемешку с грязью, он отошёл от окна и на цыпочках приблизился к кроватке Хельги.
Некрасивое существо, разбившее его жизнь на до и после, причмокивало во сне губами и хмурило безбровое лицо.
Папина принцесса. Мамин ангелочек.
Густав отвернул край детского одеяльца. Вот она, та самая родинка. Папа говорит, что это их фамильный знак. Такая же есть и у него. И у деда. И у тётки по мужской линии. Это как благословение чистой крови.
Позавчера Густав нарисовал маркером точно такую же родинку на своей ключице. За ужином он сидел с широко расстегнутым воротником, старательно поедая ненавистные рыбные тефтели.
А после, перед тем как прочесть молитву и улечься в свою кровать, он долго тёр перед зеркалом никем не замеченный благословенный знак. Тёр щёткой, пока сквозь тонкую кожу не выступила кровь.
Ночью он встал с кровати и подошёл к зеркалу. Ему хотелось убедиться, что его кожа чистая, без отметин. Рана нещадно саднила, и из-за кровяной корки невозможно было рассмотреть, остались ли следы от маркера или нет. Густав вздохнул, вернулся в кровать и услышал тихие шаги. В комнату вошла мама:
— Почему у тебя горит свет? Ты не спишь, сынок? У тебя всё в порядке?
— Мам, расскажи ещё про свой Табараск. Ты давно не рассказывала. Немножечко, хоть минутку, пожалуйста! — Густав незаметно натянул одеяло до самого носа, пряча окровавленную пижаму.
— Хабаровск! Когда ты уже запомнишь? — Мама рассмеялась и ласково провела по волосам сына, — давай завтра, ладно? Я очень устаю. Работа, папа, малышка… Ты же понимаешь, сынок? Ты же у меня мужчина.
Густав согласно кивнул. Мама ещё раз провела по его волосам, выключила свет и вышла. А он до самого утра не мог уснуть и думал, может, не стоило прятать рану под одеялом. Может, мама не такая уж уставшая и посидела бы с ним ещё немного. Как раньше.
Когда всё утихло и выключился свет вначале в спальне отца, а потом и в комнате мамы, Густав прокрался в ванную комнату и долго с остервенением драил воротник пижамы в рукомойнике. После сидел на корточках возле батареи, ждал, пока его одежда высохнет. И всё время думал: может, не стоило скрывать от мамы. Может, она смогла бы понять.
Через четыре дня Густава забрали в больницу с заражением крови.
О Пресвятая Владычице Дево Богородице, спаси и сохрани под кровом Твоим моих Чад…
Густав открыл глаза и увидел маму.
Она стояла на коленях.
Всё белое и очень яркий свет.
И мама. Рядом. Густав улыбнулся и снова уснул.
* * *
— Да вытащи, наконец, эту дрянь из своих ушей! Мы идём на посадку, смотри за чемоданом! Будь мужчиной, Густав!
— Мам, я вообще не понимаю, с чего этот кипеш? Какой-то Путин… Какое мы имеем отношение к Украине? Где отец, где Хельга?
Ты дёрнула меня прямо с экзаменов, у меня теперь незачёт будет.
— Сынок, мы едем домой.
Это всё, что тебе надо знать.
Только мы вдвоём.
Так вышло.
Источник: https://t.me/LSlaier/2174
