17 декабря 2020 г., 18:23
© pontos-news.gr
17 декабря 1937 года в СССР началась волна массовых арестов греков Приазовья. В историю страны они вошли под название «Греческой операции». По директиве наркома внутренних дел Николая Ежова обвинения в антисоветской деятельности были предъявлены более чем 5000 человек, среди которых было немало представителей творческой и технической интеллигенции
С небольшой натяжкой можно сказать, что так окончательно канул в лету «Греческий проект» Российской империи, начатый при Екатерине II.
Именно в ее правление в Новороссии, на территории нынешнего Донбасса, на Дону и Кубани появились переселенцы греческой национальности.
С самого начала возникла проблема идентификации греков, которая привела к тому, что в Донбассе, например, все знают, что есть две разновидности греков, живущих между Мариуполем и Донецком: урумы и румеи.
Первые пришли в Северное Приазовье в 1778 году вместе со своим митрополитом Игнатием, в канун полного присоединения Крыма к России, кое произошло, как известно, в 1783 году.
Это была огромная по тем временам спецоперация российских властей и на месте ей занимался великий русский полководец Александр Суворов. Игнатий увел «из бусурманской власти» более 35 000 человек, среди которых, кстати, 12 000 было армян, грузин и молдаван Крыма — переселение шло по религиозному признаку.
В те времена вообще вероисповедание имело больше значения нежели этническая принадлежность. И весь девятнадцатый век было так. Говорили просто «мариупольские греки», имея в виду вышедших из Крыма христиан.
Две ветви греческого народа в Приазовье
При советской власти национальность приобретает большее значение, а вероисповедание выброшена за ненадобностью.
Стали говорить открыто о том, что крымские греки, называемые «урумы» (по-тюркски «ромеи» или просто римляне), разговаривают на огузском диалекте тюркских языков. То есть, на том, на котором, например, говорили древние половцы (они же кыпчаки), говорят крымские татары, турки, азербайджанцы и туркмены. С известным напряжением, грек-урум все-таки поймет представителя этих национальностей.
Святитель Игнатий вывел из Крыма урумов — православных греков, получивших от татар-завоевателей новый язык.
Тогда же, при Екатерине Великой греки массово переселялись на Юг России из собственно Греции и северной части Анатолии, пытаясь найти защиту о турецкого произвола в условиях разгоревшейся борьбы Греции за независимость от Османской империи.
Эти получили имя румеев. Говорили они на «димотике» — разговорной версии новогреческого языка.
Надо сказать, что греки Приазовья очень быстро стали забывать свои родные языки — урумский (татарский) и румейский, массово переходя на русский.
Сегодня на старых греческих языках почти никто уже и не говорит, разве что на базарах где-нибудь в Чердаклы можно услышать те же словечки, что и на базарах Бахчисарая и Старого Крыма. Еще и потому что татары-мусульмане Крыма, перебираясь «на материк», чаще всего находили жилье среди приазовских урумов-христиан, родственных им по языку.
Приазовские греки стали видным явлением в Российской империи. Многие из них стали предпринимателями, военными, ученными, деятелями культуры и искусства. Вся Россия знает имя мариупольского грека великого русского художника Архипа Куинджи (он был урум). В советские времена на всю страну гремели имена русских греков — трактористки-ударницы Паши Ангелиной, полярника Ивана Папанина, летчика Владимира Коккинаки.
Некоторые города России, как, например, Таганрог, были настоящими крепостями греческой торговли — купцы-греки сделали немало для торгового мореходства империи.
Коренизация по-донецки
К началу ХХ века все эти греки по культуре и языку были практически русскими. Но советская власть, начиная в середине 20-х годов так называемую «коренизацию», возжелала вернуть греков Приазовья и Понтийских греков Северного Кавказа на путь исторического развития их предков и заставить говорить и читать их по-гречески.
Этот процесс затронул практических всех не-россиян страны, но с греками он приобрел дополнительные сложности именно из-за их двуязычия. Процесс активно пошел с 1925 года, когда была создана «Греческая комиссия при ЦК Нацмен», и начал обсуждаться вопрос о введении родного языка и выборе этого языка для мариупольских греков. В 1926-1927 учебном году открываются первые классы с преподаванием на греческом языке в румейских поселках.
Обозначая неразбериху и путаницу в «греческом вопросе» в СССР филолог из Петербурга Влада Баранова пишет:
«Термин «коренизация» в строгом смысле слова обозначает подготовку административных кадров из представителей национальных меньшинств. В документах использовались и другие термины, подразумевающие различение румеев и урумов, — «эллинизация» и «татаризация», то есть внедрение румейского (эллинского) и урумского (татарского) идиомов в сферах образования, административной деятельности и судопроизводства, а введение родного языка в обеих группах называли «грекизация». Последний термин должен был обозначать этническую характеристику группы, а не языковую.
Однако в документах 1920-1930-х гг. термины «коренизация», «грекизация», «эллинизация» и «татаризация» используются непоследовательно, в частности «эллинизация» и «грекизация» часто употребляются как синонимы.
По-видимому, чиновники стремились применять тождественные номинации для обозначения и группы, и идиома. Например, в документе, озаглавленном «Эллинизация греческого населения, который говорит на турецко-татарском языке», речь идет о введении крымско-татарского (а не эллинского) языка в урумских школах».
То есть, сам черт ногу сломит.
Если и сегодня этот вопрос о двух ветвях приазовских греков представляет известную трудность для понимания, то что говорить о чиновниках двадцатых годов прошлого века.
Так, например инспектор Народного комиссариата рабоче-крестьянской инспекции Арефьев, обследовавший в середине двадцатых годов культурное положение нацменьшинств в УССР, считал урумов татарами:
«Под именем «греки» в Мариупольском округе статистическими органами взято на учет несколько отдельных этнографических групп, а именно: 1) «собственно греков», говорящих на греческом или «новогреческом» языке; 2) татар по причине того, что они исповедуют так называемую «греческую веру», хотя и говорят на крымско-татарском языке».
Учить «родной» язык не хотели
Современный историк-языковед подчеркивает: «Преподавание на родном языке в румейских школах сразу столкнулось с несколькими сложностями: во-первых, с отсутствием учебников и преподавателей греческого языка; во-вторых, с непониманием румеями димотики; в-третьих, с противодействием местного населения эллинизации.
Последнее обстоятельство является одновременно и причиной, и следствием неудач новой языковой политики: многие представители сообщества низко оценивали румейский язык и хотели дать детям образование на русском».
Но, как известно, «не было таких крепостей, которые бы не могли взять большевики», и они упорно заставляли советских греков вернуться к языковым практикам предков.
Баранова пишет: «В 1926-1927 учебном году были переведены на греческий язык семь первых классов в Сталинском округе и восемь первых классов в Мариупольском округе. Видимо, первые занятия проходили еще по учебникам со старой орфографией, а затем были введены буквари на основе новой орфографии.
Первое время в Мариуполе не было своего греческого издательства, и учебники, написанные на димотике с элементами понтийского идиома, поступали из Ростова-на-Дону и Грузии. Учителя постоянно отмечают, что книги, изданные ростовским издательством, непонятны мариупольским грекам».
Несколько проще было с урумами, у них язык был перенесён из Крыма массово и компактно одновременно. К тому же была возможность привлекать к обучению на «урумском» учителей из числа крымских татар — язык-то один.
Один из чиновников, занимавшихся коренизацией в греческой среде, сообщал центральным органам: «Сравнивая с турецким, можно находить большое сходство мариупольско-татарского с турецко-татарским. Мариупольские греки-татары почти свободно разговаривают с турками, бывая в городе в их бузных (место продажи слабоалкогольного напитка бузы — авт.) и лавочках».
Позднее, с 1926-1927 учебного года, при Мариупольском педагогическом техникуме было открыто Греческое отделение, а с ноября 1930 г. Педтехникум был преобразован в Национальный мариупольский греко-эллинский педтехникум с татарским сектором.
Надо сказать, что педтехникум не удовлетворял спрос на учителей в греческих школах: студенты весьма неохотно поступали на греческое отделение. Выпуск 1927-1928 учебного года составил всего пять человек, «которые учительствовали в греческих селах». Однако даже те, кто закончил греческое отделение, были достаточно слабо подготовлены.
Трагикомизма ситуации добавляло то, что наряду с малой греческой коренизацией в УССР проводилась большая украинская. Поэтому Преподавание всех предметов (кроме греческого языка и литературы) велось на украинском.
Закат проекта
Двигаться вперед в насаждении греческого в двух его приазовских ипостасях было трудно без литературы и печати на румейском или урумском. В первые годы эллинизации наладить издательскую деятельность в Мариуполе не удавалось из-за отсутствия шрифтов, лишь с 1932 г. начинают регулярно выходить журнал «Неос Махитис» и газета «Коллехтивистис».
Немного оживил дело поэт Георгий Костоправ, пытавшийся чуть не в одиночку создать литературный румейский язык, внеся в него элементы новогреческого.
Но это был бой с ветряными мельницами. Греки Приазовья массово уходили в русский язык — понятный и родной им с детских лет. Исторические реалии, происхождение предков имели огромное значение как культурный материал.
Свою особость греки, особенно, урумы, сохраняли в бытовых привычках, в народных обрядах и праздниках. Но и только. Поэтому никто и не заметил особенно, как, начиная с 1933 года власть стала сворачивать «эллинизацию» в Донбассе, на Дону и на Кубани.
«Большой террор» 1937-38 годов поставил точку в этом искусственном процессе.
Он вернулся в жизнь греческих сел Донбасса уже в 90-х. И тут уже совсем по заветам коммунизма, бытие определило сознание. Когда в конце 80-х стало возможным этническим грекам ездить в Грецию, то о своих корнях и «родных» языках вспомнили тысячи потомков тех, кто за семьдесят лет до этого предпочитал учить своих детей на русском.
Но это совсем уже другая история. Тем более, что и она не привела к крутым изменениям в судьбе урумского и румейского языков греков Приазовья. В моду вошел, что вполне естественно, новогреческий язык, пригождающийся при переезде на ПМЖ в Грецию.
Греки — народ чрезвычайно прагматичный. Недаром в Донбассе бытует с давних пор поговорка: «где грек торгует, еврею делать нечего».
