12 декабря 2019 г., 7:50
© предоставлено автором
Он мирный человек, но в его обвинительном акте звучит: будучи радикально настроенным лицом, не воспринимая действующую власть, действуя по указанию правительства самопровозглашенных ЛДНР, под руководством ФСБ за вознаграждение совершил теракт с целью политической дестабилизации в регионе. Только в 2019 году его освобождение стало возможным
— На пол! — орет вооруженный человек.
Василий со шприцем и ампулой под дождем распластался на земле. Ему уперли в шею пистолет и наступили тяжелым берцем на спину так, что потом в СИЗО смеялись, глядя на отпечаток эсбэушного сапога на всю спину. Приподняв голову, Василий увидел, как из дому вышла перепуганная мать и закрыла собаку в вольере. Затем во двор зашли два следователя и дюжина оперов и сотрудников «Альфа» в масках и с автоматами.
— Говори, где!
— Что где?
— Давай, давай, где это вот все?!
— Что «всё»?
— Ты знаешь что!
— Понятия не имею. Что вы вообще ищете?
Ответа не последовало.
Отца и шурина уложили лицом в пол, надели наручники. Мать начала возмущаться, тогда ее тоже заковали, причем так грубо, что на запястьях остались синяки. Но писать заявление и снимать телесные повреждения она не решилась, так как переживала за жизнь и здоровье сына — лишь бы не били, лишь бы не сделали калекой. А приступ холецистопанкреатита не утихал, Василий терял сознание от боли. Укол спазмалгона же сотрудники СБУ позволили сделать только после того, как им показали справку, диагноз и выписку из больницы.
Тогда следователь достал постановление об обыске, подписанное Жовтневым районным судом. Это так называемый эсбэушный суд, который всегда им все подписывает и оправляет подозреваемых в СИЗО. Оказывается, дело возбуждено по ст. 296 УК Украины — «хулиганка». С «хулиганкой» работает СБУ? Но нет, буквально за пару дней до ареста статью переквалифицировали на 258-ю — терроризм.
— Я имею право на адвоката. По особо тяжкой статье при обыске адвокат присутствовать обязан, — требует реализации своих законных прав Василий перед началом обыска.
— Кого тебе? Нет, адвоката не будет, сразу говорю.
— Как не будет? На каком основании вы собираетесь проводить обыск без адвоката?
— В рамках статьи 208.
В рамках ст. 208 — это задержание непосредственно на месте преступления. Естественно, дома никакого места преступления не было. Эту статью вносят в протокол специально, чтобы человека можно было задержать без постановления следственного судьи, а сам судья, как правило, потом не разбирается, почему ст. 208, если инкриминируемое человеку преступление произошло иногда за несколько лет до задержания.
Пока Василий стоял в наручниках, по дому рыскали 6-7 человек, перерывали все на свете — ящики, матрасы. В доме три комнаты, зал, кухня и ванная, проследить за ними было невозможно, хотя закон предполагает, что обыск проводится в присутствии собственника. Опера, кстати, принимали участие в обыске, что тоже не предусмотрено УПК. Когда стало ясно, что в доме ничего нет, следователи ушли на кухню и стали там о чем-то совещаться. Василий остался с операми и альфовцами.
— А что я сделал?— снова поинтересовался он.
— В стране война идет, а ты предатель.
— Какой я предатель? Я из Испании 4 года назад вернулся, мог бы там жить.
Действительно, Василий Колесник, имея два высших образования и владея несколькими языками, 10 лет жил и работал в Испании, получил постоянный вид на жительство и разрешение на безвизовый въезд в 92 страны мира. Однако решил вернуться на родину, женился, родился сын.
Итак, после того как следователи о чем-то пообщались друг с другом на кухне, один из оперов без задержанного и без понятых направился в ванную и через пару минут закричал:
— Ой, а что здесь? Пойдемте посмотрим, там какой-то сверток.
Под унитазом лежала свернутая наволочка, которую достали из шкафа с бельем, обмотанная изолентой из ящика с инструментами. А в наволочке — две гранаты. Такой вот тайник для гранат под унитазом. В корзину рядом с унитазом засунули запал детонатора для тротиловых шашек, а в коридоре «неожиданно» обнаружили полную пороха стеклянную банку из-под кофе «Якобс», который Василий никогда не употреблял, т.к. пил только натуральный кофе.
— Так не пойдет, я требую адвоката и до его приезда ничего подписывать не буду. Это же беспредел, там даже моих отпечатков пальцев нет.
— Сейчас будут.
— О чем вы?
На глазах понятых Василия завели в комнату, закрыли и нанесли страдающему холецистопанкреатитом человеку несколько ударов в солнечное сплетение.
— Слышишь, сейчас будешь бронь валить, мы тебе БТР загоним в гараж и автоматы найдем!
Побои и угрозы подействовали. Итогом обыска стал 30-секундный видеоролик, он выложен на официальном Youtube-канале СБУ, где Василий Колесник, повторяя сказанное ему следователями, говорит, что его друг привез ему порох и он по просьбе этого друга изготовил взрывчатку.
В конце обыска задержанному протянули 4 пустых листа формата А4.
— Подписывай, давай быстрее!
— Так ведь они пустые.
— Давай, давай, потом все заполним!
В подвале СБУ с женой следователя
В обвинительном акте звучит: будучи радикально настроенным лицом, не воспринимая действующую власть, действуя по указанию правительства самопровозглашенных ЛДНР, под руководством ФСБ (у всех по ст. 258 формулировки обвинительного акта ничем не отличаются) за вознаграждение совершил террористический акт с целью политической дестабилизации в регионе. Что за теракт? Около т.н. штаба самообороны Майдана, который оборудовали в здании Облгосадминистрации, что-то хлопнуло. В обвинительном акте написано — взрыв. Однако согласно реестру материалов уголовного дела, этот якобы взрыв произошел в период с 23:50 по 00:10 с 25 на 26 марта, а на пульт дежурному полиции сообщение об этом поступило в 01:30. Получается, взрыв, который дестабилизировал политическую обстановку в регионе, никто не замечал целых полтора часа. Тем не менее, Колеснику вменили организацию этого взрыва.
— А по сути было так, — рассказывает Василий. — Мы с единомышленниками хотели создать общественную организацию для сбора помощи пострадавшим от конфликта и для протеста против повышения тарифов. Решили начать с мирного митинга, зачитать обращение и передать его правительству. Мы подготовили уведомление в мэрию о проведении митинга и само обращение, но подать не успели. Непонятно зачем лист с уведомлением приобщили к материалам уголовного дела. А текст обращения с правдой об античеловеческих тарифах не приобщили: ее невыгодно было обнародовать даже в зале суда. Рукопись обращения по необъяснимым причинам пропала.
Около 8 часов утра троих подозреваемых, Василия Колесника и двух его друзей, привезли в подвал СБУ. Подвал СБУ — это бывшая лаборатория, которую переоборудовали под КПЗ: комната конвойных, проход в большой зал, жуткие, как в фильмах Хичкока, напоминающие камеру пыток с разводами на стенах и надписями типа «чтоб вы все сдохли». А перед этим залом подсобка с вытяжкой для циркуляции воздуха. Когда вытяжка включалась, задержанные дергались: при работающей вытяжке ничего не слышно. Это подвал, детка!
— Чтобы не было ни синяков, ни травм, у них есть одна машинка, — объясняет методы СБУ Василий. — Приматывают к рукам, крутят динамо, высокий вольтаж и низкая сила тока, по сути, очень мощный электрошокер. Я не знаю, есть ли на планете люди, которые такое выдержат. Думаю, что нет. Может, разве что разведчики какие-то суперподготовленные. Мне достаточно было только озвучить.
Так Колесник дал оговаривающие себя и других показания.
Уже вечером, через 8-10 часов после задержания, в СБУ прибыл адвокат из Центра бесплатной вторичной юридической помощи, чтобы подписать документы. Потом всех увезли в изолятор временного содержания, а на следующий день — в тот самый Жовтневый суд. Прокурор со следователем рассказали, что нашли гранаты, а следственный судья санкционировал арест на 2 месяца. Позиция подозреваемого и защитника в тот момент никого не интересовала: Порошенко продавил изменения в УПК, а именно печально известную неконституционную ч. 5 ст. 176 о безальтернативном содержании под стражей людей, подозреваемых в госпреступлениях. Ее под давлением в том числе мировой общественности отменили только летом 2019 года.
— Мы сидели в автозаке в крайне деморализованном состоянии, слезы, в 33 года свободолюбивому человеку, побывавшему чуть ли не в половине стран мира, оказаться в тюрьме… Я еле с этим справился, — вспоминает свои ощущения Василий Колесник.
Но даже в таком состоянии он из окна автозака заметил важную деталь. Судья прямо в мантии вместе с секретарем вышел на крыльцо покурить, а в разговоре упомянул какую-то атаку в Донецке, когда в его дом прилетел снаряд «Града» и вроде бы кто-то погиб. В этот момент стало ясно, что судья приехал из Донецка, а значит, налицо конфликт интересов. В таких ситуациях, чтобы ни у кого не возникли подозрения в предубежденности, судьи берут самоотводы. Не в этот раз.
Дальше СИЗО и досудебное следствие. Два-три раза в неделю вывоз «на подвал» СБУ к следователю и с улыбкой играющий в телефоне бесплатный адвокат. Так прошло три месяца. И вот однажды перед очередным допросом Василия вели по коридору СБУ. На одном из кабинетов он увидел табличку с той же фамилией, что у его адвоката. Фамилия была редкая, а потому у Колесника сразу возникли подозрения. Наведя справки в СИЗО, Василий убедился, что сотрудник СБУ, мимо кабинета которого он проходил, и адвокат являются мужем и женой.
— Вы супруга эсбэушника?— прямо задал ей вопрос Колесник перед передачей дела в суд.
— Ну да, — улыбнулась она, — только давайте мы нигде не будем это озвучивать.
И Василий решил не озвучивать. Прокурор запросил для него 11 лет и 6 месяцев лишения свободы по обвинению в теракте и хранении взрывчатых веществ, а остальным — по 10 лет.
© предоставлено автором
Шах и мат
Перед закрытием следствия и передачей дела в суд прокурор подсунул подозреваемым какие-то бумаги — если подпишут, он якобы будет просить меньше меньшего, «всего» 5 лет.
Адвокату, супруге следователя, было все равно:
— Это сути не поменяет, можете подписывать, можете не подписывать.
— Как это можете не подписывать? Надо подписывать, — настаивал прокурор.
Его настойчивость была вполне объяснима. Колеснику предлагали подписать признание. Подпись на таком документе решала многое: дело рассматривалось в упрощенном порядке, и прокурор мог бы не приводить суду сомнительные «доказательства», собранные следствием путем подлога, угроз и побоев. Колесник отказался подписывать, сославшись на резкий приступ. Остальные тоже не подписали, а в суде вообще отказались от всех своих показаний на стадии следствия.
Суд первой инстанции длился полтора года. Почти на каждое заседание зачем-то приходил следователь СБУ. Обвиняемые обратили внимание суда на то, что следствие давно закончено, следственная группа расформирована и ему незачем присутствовать в заседании. Судья поинтересовалась, что он делает в зале суда.
— Я присутствую здесь как гражданин Украины! — с гордостью ответил «гражданин», который почему-то регулярно приезжал и уезжал вместе с прокурором.
Председательствующая коллегии Орджоникидзевского суда судья Аполлонова внимательно слушала показания, задавала прокурору неудобные вопросы, на которые он не мог дать внятных ответов. Создавалось впечатление, что все может закончиться хорошо. Увы, это было только впечатление. Колеснику дали 8 лет и 8 месяцев, двум его друзьям — 8 лет и 7 лет и 6 месяцев соответственно.
Поскольку за полтора года в СИЗО Василий выучил наизусть УПК, он предложил написать две апелляционные жалобы — он со своей стороны и адвокат со своей. За три дня до назначенного заседания ему пришли копии апелляционных жалоб всех участников — его друзей и адвоката. Последний текст фактически был признанием — простите, я случайно, я не хотел, так получилось, у вас сформировалось неправильное мнение, я искренне раскаиваюсь и считаю, что там нет ст. 258 (терроризм), а там все-таки ст. 296 (хулиганка).
— Я тут же принял решение и достал свой вариант апелляции на 18 листах А4 с двух сторон, — рассказывает Василий Колесник.
Первое, что он заявил на суде — это давно созревший отвод адвоката. Не имеет права участвовать в уголовном производстве лицо, являющееся близким родственником следователя, прокурора и т.д.
— Где это зафиксировано?— спрашивает судья.
— Фамилия супруга моего адвоката находится на второй странице обвинительного акта в перечне следственной группы.
— Это правда?
— Да, это правда, — встает адвокат. — Ваша честь, но там не было конфликта интересов.
Три головы судей поворачиваются в сторону прокурора, прокурор покрывается пятнами, а Василий ликует. Это была первая победа в процессе. Можно было бы заявить об этом раньше, но тогда это ничего бы не дало. Скорее всего, они просто назначили бы другого такого же адвоката и дали бы тот же приговор. Надо было дождаться, выдержать эти полтора года, чего бы это ни стоило.
Собравшись с мыслями, прокурор заявил, что как только началось досудебное следствие, они удалили этого следователя из группы.
— А где это зафиксировано?— судья раздраженно перелистывает бумаги. — Где документ, которым вы его исключили из состава?
— Ну, мы его исключили в устной форме, — промямлил прокурор.
Тут обвиняемых просто затрясло от смеха. Это был шах и мат. По всей видимости, решение суда оставить приговор без изменения было готово, но так как они очень долго сидели в совещательной комнате, вероятно все пришлось перепечатывать.
Нонсенс, но все три адвоката поддержали отказ прокурора в отводе. Они встали и сказали: «Мы поддерживаем прокурора». Обвиняемые с удивлением переглянулись. А присутствовавшие в заседании родители Колесника у выхода слышали, как один из адвокатов сильно возмущался:
— Ну зачем, зачем он это сделал?
«Тигр в юбке»
Отвод удовлетворили и даже сама адвокат-жена следователя признала, что это козырь, который нельзя было не использовать. Однако на следующий день она пришла в СИЗО в слезах:
— Почему Вы со мной не поговорили? Мы бы приняли какое-то решение.
— Извините, но на кону моя свобода, — ответил Колесник.
А ведь за такие художества могут и адвокатской лицензии лишить. Она должна была заявить самоотвод в тот же день, когда ее привлекли из Центра бесплатной вторичной правовой помощи. Адвокаты центра, их 75 человек, находятся как бы на дежурстве — сегодня один, завтра другой выезжает к клиенту в соответствии с графиком своих дежурств. Как получилось, что именно она из 75 человек, именно в тот день была назначена защищать клиента по делу, где ее муж находится в составе следственной группы?.. После отвода назначили нового адвоката — Ольгу Зелинскую.
— Я ее называю «тигр в юбке», — говорит Василий. — Она внимательно во всем разбирается, цепляется за каждую нестыковку. Вместе с ней мы сражаемся сейчас. Я пишу ходатайства на 15 листов, нахожу решения Верховного суда, влезаю в дебри.
Отменили приговор благодаря работе адвоката Зелинской. По закону Колесник и его друзья должны были бы выйти еще 22 августа 2017, когда произошла отмена приговора. Зелинская написала ходатайство и на подготовительном заседании в первой инстанции озвучила его, о том, что адвокату не дали ознакомиться с материалами уголовного дела.
— Как не дали?! — кричит прокурор.
— А кому вы дали ознакомиться? Адвокату, который подлежал отводу? Подозреваемый по факту был вообще без адвоката.
Судья прикинул, что тут все плохо и вернул обвинительный акт прокурору. Но тот подал апелляционную жалобу и суд ее удовлетворил. Так что рассматривать дело начали заново. У прокурора большие проблемы с украинским языком. Он не может нормально прочитать написанный им текст, читает очень долго. А дел у него много, он в них «плавает», листает бумажки, не может быстро найти нужную страницу. Таким образом, сейчас читается только 2-й том из 6 по 500 стр. каждый.
— Я хочу получить оправдательный приговор, — разъясняет свою позицию Василий Колесник, — но надо понимать, что меня оправдать — это кого-то наказать. А прокурор смеется, говорит: «Вы что, реально думаете, у вас будет оправдательный?»
© предоставлено автором
Выйти из СИЗО ребятам удалось, попав под действие закона Савченко, день за два. Первыми «выгнали» друзей Василия, 26 декабря 2018 года и 4 апреля 2019-го. Колеснику же из полученных 8 лет и 8 месяцев лишения свободы в СИЗО нужно было провести 4 года и 4 месяца. И он остался там один до августа, т.е. до истечения срока. 16 апреля состоялось следующее заседание. Ольга Зелинская, как обычно, подала ходатайство о смене меры пресечения.
— Я был злой, из-за него я пропустил баню с горячей водой и прогулку, а это для заключенного самое ценное. Я уже ругался, не подбирая слов. Говорил, что они под прикрытием закона кладут на принципы права, что я здесь нахожусь незаконно и положу жизнь, но добьюсь правды. Как говорят в тюрьме, пойдешь за правдой — сотрешься до ж..пы.
Никто уже ни на что не надеялся. Адвокат Зелинская даже покинула суд еще до оглашения решения. Колесник, пока судьи были в совещательной комнате, собрал папку и готовился к поездке обратно в СИЗО. Но суд, возвратившись, отказал прокурору в продлении меры пресечения.
— Я чуть не потерял сознание, это надо было видеть. У меня и слезы, я задыхаюсь в аквариуме. Я уже не слушал дальше, просто сел, меня всего затрясло. Конвой: «Вась, да все нормально, успокойся».
Смыв с себя въедающийся в поры запах тюрьмы, Василий побежал в школу к сыну, которого он не видел больше четырех лет. Хотел сделать сюрприз, но дедушка не дал — позвонил ему и сказал, что папа ждет в вестибюле. Сын выбежал, бросил на пол куртку, пакет со сменной обувью…
Радость воссоединения с сыном прекрасна, но все же несколько омрачена.
— Они разрушили мою семью. Год-полтора еще ничего, но когда супруга услышала про 8 лет и 8 месяцев лишения свободы, передала мне, чтобы я о ней забыл. Человек просто сдался — молодая, красивая, надо дальше жить и все остальное, — рассказывает Колесник.
Отец с сыном вышли из школы, а навстречу им вошел конвой охранников, заступающий на дежурство. Оказалось, что это был тот самый конвой, который присутствовал в суде в момент освобождения Василия. Такое вот совпадение.
6 июня 2019 года по ходатайству Ольги Зелинской было принято первое решение в пользу обвиняемых. Признали очевидно недопустимой и прекратили исследовать часть подготовленных следствием и прокуратурой материалов. Добиться такого на постмайданной Украине при обвинении в терроризме — это фантастика.
