Коалиция в Германии: Минск в обмен на санкции

Против всего этого выступала СДПГ. Лидеры ХДС/ХСС (включая Меркель) может быть и были бы не против «уступить под давлением» социал-демократам, но с партийно-избирательной точки зрения было нежелательно признавать, что 16 лет правительство «матушки»-канцлер проводило неадекватную, невыгодную Германии внешнюю политику.

Раздел коалиционного соглашения, посвящённый России и Украине, стал отражением этого «мильона терзаний». СДПГ удалось заложить в коалиционное соглашение пункт об отмене антироссийских европейских санкций. Но ХДС/ХСС нивелировал его положением, предусматривающем отмену санкций только после выполнения Минских соглашения. Следующее компромиссное требование возлагает ответственность за выполнение соглашений одновременно на Москву и Киев.

В общем-то эта часть не несёт почти ничего нового, кроме того, что, будучи включёнными в коалиционное соглашение Минские соглашения стали фактором внутренней политики Германии. То есть, «неработающий» Минск теперь становится рычагом воздействия и на немецкую политику. В остальном, что касается конкретно внешнеполитических тезисов, положения коалиционного соглашения, от необходимости отмены антироссийских санкций, до требований к Москве обеспечить выполнение Минска, повторяют неоднократно заявлявшиеся отдельными германскими политиками, МИД ФРГ и правительством Меркель позиции.

Зато дальнейшие положения соглашения, носящие вроде бы технический характер, очень чётко прорисовывают то будущее, над которым в интересах Германии и своих политических сил согласились совместно работать лидеры ХДС/ХСС и СДПГ.

Во-первых, интересно видение Германией новой архитектуры европейской безопасности. Берлин желает совместно с Москвой гарантировать безопасность и суверенитет государств континента на принципах ОБСЕ. Фактически это заявленное желание Германии установить совместный с Россией протекторат над Европой, ибо, кто гарантирует и защищает, тот и есть протектор. У него есть полномочия и сила, чтобы казнить и миловать, определять кто прав, кто виноват, выносить решения и добиваться их реализации. Где в этой схеме США? Участники германского коалиционного соглашения не видит в них силы, способной конструктивно влиять на ситуацию в Европе.

Во-вторых, Германия распространяет понятие Европы, которую она хочет создавать и контролировать вместе с Россией, вплоть до Тихого океана. Соглашение предусматривает совместную работу Берлина и Москвы над созданием общего пространства от Лиссабона до Владивостока. Ещё недавно даже в России и даже уважаемые эксперты по этому поводу вздыхали, закатывали глаза и намекали на то, что единое пространство «большой Евразии», о котором Путин говорил, как о стратегической цели — маниловщина. Теперь эта задача становится стратегической целью германской правящей коалиции. При этом, стиль писавших соглашение германских политиков не оставляет сомнений в том, что они не отделяют понятие Германия от понятия ЕС, то есть они уверены: «Что хорошо для Берлина, хорошо для всего Евросоюза». Поэтому мы имеем дело, хоть и не с утверждённой коллективной позицией ЕС, но с самым существенным фактором, который эту позицию определяет.

В-третьих, очень выпукло проявляется истинное германское отношение к Киеву и к тому, кто же всё-таки срывает выполнение Минских соглашений. Коалиция обещает помогать Украине в восстановлении её территориальной целостности и даже обещает выделить деньги на восстановление Донбасса, но только после того, как Киев выполнит Минские соглашения. Видимо рассказ Байдена о том, как он покупал отставку генпрокурора Шокина впечатлил честных бюргеров и они решили тоже предложить украинцам взятку. Мы вам деньги якобы для Донбасса, которые вы всё равно украдёте, а вы нам выполнение Минских соглашений.

Германия действительно озабочена выполнением Минска. И не только потому, что правительство Меркель под ним подписалось. Оно подписалось и под государственным переворотом февраля 2014 года и не комплексует по этому поводу. Германия боится распада Украины и скатывания её территорий в гражданскую войну всех против всех. Берлин совершенно адекватно оценивает это как угрозу не только и даже не столько отношениям ЕС с Россией, сколько внутреннему единству, экономическим интересам и безопасности самого Евросоюза.

В Германии также понимают, что единственный шанс избежать коллапса и сохранить хотя бы видимость единого украинского государства — выполнение Минских соглашений. То, что это приведёт к смене формата власти, и подрыву позиций большинства актуальных на Украине политиков и политических сил, равно как и к усилению российского влияния на украинскую политику, с тенденцией к его переходу в абсолютное, Германию не волнует. Сказано же, что единую Европу от Лиссабона, до Владивостока Берлин планирует строить, охранять и управлять ею вместе с Москвой.

Вот немцы и продавливают Минск до последнего. Кстати, легко убедиться, кто планирует от потенциального развала Украины выиграть, а кто предпочёл бы её сохранить. Все восточноевропейские «друзья» Украины минский процесс мягко говоря игнорируют, справедливо опасаясь, что если опыт сотрудничества Франции, Германии и России окажется позитивным, то будет применён и к ним. Французские лидеры не против попиариться, если Минские соглашения обещают какой-то быстрый (пусть только информационный) результат, но перед необходимостью длительной упорной работы отступают и теряют интерес до следующего информационного повода. Сама Украина, вместе с США, а точнее при поддержке глобалистски ориентированной части американского истеблишмента, пытается использовать Минские соглашения для организации международной интервенции в Донбасс, который своими силами она вернуть не может.

И только Россия и Германия долго, упорно и уже почти бессмысленно пытаются убедить украинских руководителей, что лучше выполнить Минск, и под российско-германские гарантии сохранить хоть что-то, хоть малую часть былого, чем потерять всё, заодно, вместе с остатками государства, поставив под удар собственную жизнь и благополучие.