Я читаю один из телеграмм-каналов, который пишет о том, что в Зимбабве начался военный переворот и иллюстрирует свою новость изображением бронетранспортера. Ловлю себя на том, что автоматически эту новость пролистываю. Фотографии бронетехники за четыре года так замылили глаз, что на них уже не останавливаешься, читаешь дальше. Потому что, если задержать внимание, то опять узнаешь о том, сколько вчера было выпущено мин и снарядов, где сгорел дом, где погиб человек. Сообщения о подобном стали привычным информационным шумом, сознание привыкло отфильтровывать их, словно это гул турбин самолета: полчаса полета — и ты их уже не слышишь.Интерес к ситуации на фронте повышается, когда происходят какие-то уж совсем видимые изменения. О таких переменах сообщают многочисленные жители того же Донецка, вынужденные в силу обстоятельств пересекать линию разграничения между самопровозглашенными республиками и территорией, контролируемой киевскими властями. Те, кто вынужден проводить многие и многие часы в длинных очередях, дожидаясь, когда откроется пропускной пункт, и солдат в камуфляже сверит паспорт и персональный пропуск гражданина, разрешая тому выезд или въезд.

Давно известно, что любое «узкое место» неизбежно порождает желание преодолеть его, минуя изнуряющее ожидание, а потому коррупция в местах контроля разрастается столь же бурно, как джунгли под теплым тропическим ливнем. Только падает тут не вода с небес — кровные рубли и гривны извлекаются из кошельков, чтобы осесть в карманах тех, кто командует шлагбаумом или просто «дает добро».

— Им бы такая война пусть еще сто лет длится, — делится накопившейся обидой мой собеседник, которому позавчера пришлось выехать из Мариуполя, доехать до украинского блок-поста, не успеть его пройти до закрытия, вернуться в Мариуполь и проскочить только на следующий день. Но он же рассказывает и о другом:

— Украинских военных с той стороны очень много. Танки, танки, бронетранспортеры, военнослужащих — тьма. Раньше столько не было. В каждую лесополосу ведет хорошо прокатанная траками дорога, понятно, что «брони» там припрятано — мама, не горюй!

© ВСУ/Taras Gren