22 апреля 2020 г.
За окном — гул машин, рокот бура, разговоры рабочих, споры. В раскрытые форточки врываются запахи бензина, смолы, асфальта, мазута, свежескошенной травы. Эти звуки и запахи не раздражают, а радуют. Молодая Республика находит в себе силы, чтобы приступить к ремонту дорог. Мирная работа, мирные люди, мирный стук молотков. Старобешевцы залечивают раны войны — ведут ремонт кровли, утепляют окна, наводят порядок. Ежедневные, житейские хлопоты.
А несколько лет назад?.. Асфальт улицы Кузьминова и многих других был изрыт гусеницами боевой техники украинской армии. На газонах и тротуарах валялись пустые бутылки из-под пива и водки. Мимо окон местных жителей проходили длинные колонны военной техники с жёлто-синими флагами. Порой они останавливались, наводя страх на людей. Беда чёрной тенью нависла над нашим посёлком…
В окрестностях Старобешево укреплялись силы украинской армии. Постоянно слышны были оглушительные разрывы орудийных снарядов разных калибров. Строились блокпосты, не смолкала канонада. Украинские вояки вели обстрелы дальних позиций — Иловайска и Моспино. Беспощадный нож войны киевская власть вонзила в живое тело многих городов и сёл Донбасса.
Жители нашего посёлка надеялись, что их обстреливать не будут. Но — не судилось. Под грохот от разрывов снарядов райцентр пытался продолжать жить: пока ещё работали все учреждения, предприятия, магазины, банк и даже детские сады. Сельские труженики убирали урожай зерновых…
Особенно жалко было детей. Они боялись взрывов. Через сетку, отделяющую наш двор от детсада «Сказка», можно было наблюдать, как малыши плакали, цепляясь за ноги и одежду родителей – они боялись оставаться одни в детсаду. «Мама, мамочка, я не хочу войну», — лепетал малыш, не отпуская мамину руку из своих ладошек.
Увы, война нас не обошла.
Воскресное утро 24 августа – День независимости Украины. Люди занимались повседневными делами – они спешили в магазины, другие сидели скамейках, делясь последними новостями с соседями, кто-то смотрел телевизор… Солнечные зайчики играли в листьях деревьев, чирикали воробьи, устраивая птичий базар за корку хлеба.
И вдруг — разрывы снарядов сотрясли землю, зашатались дома. Осколки стекла и стали, врываясь в окна квартир, крушили посуду и мебель, врезались в стены. Изорванные гардины и шторы ранеными птицами трепыхались на ветру, изуродованные цветы рассыпались по подоконнику…
…Осознав, что осталась жива, я решила выглянуть на улицу. Рядом, по улице Почтовой, горел двухэтажный дом № 1. Клубы черного едкого дыма поднимались высоко в небо. Одни люди метались в панике, другие оцепенели от ужаса происходящего.
Стёкла окон соседнего многоквартирною дома № 3 были выбиты, разрушены балконы, повреждены стоявшие во дворе автомашины. Следы разрушений видны на здании музея Паши Ангелиной, детского сада «Сказка». У входа в редакцию районной газеты лежал неразорвавшийся снаряд. Здание казначейства повреждено, все окна поселкового совета с торца выбиты, а на газоне из земли торчит корпус ракеты со стабилизатором.
В этот день пострадали дома на Черёмушках, на улицах имени Мичурина. Победа, Советская, имени Гоголя и других. Не стало связи, света, воды и газа.
Позже узнала, что погибли от вражеских осколков многие люди — близкий друг нашей семьи Николай Павлович Сидоренко, соседка через три дома Раиса Петровна Лефтерова, молодой рабочий магазина «Олимп»; ранен ребёнок… В первый день обстрелов лишились жизни десять мирных, ни в чем не повинных наших односельчан. И почти всех их я знала лично.
Райцентр плакал. Без стука и спроса в мирные дома пришли война, смерть, разруха. Мысли не мирились с этим, душа не понимала. Как? Почему? В чём мы провинились? Люди в спешке покидали посёлок. Боль и ужас поселились в глазах взрослых и детей, стариков и женщин. В потрясении они молча смотрели на происшедшее. Вокруг поменялись краски, на душе стало уныло, словно жизнь минула. Исчезло всё светлое и радостное.
Пламя войны терзало посёлок целых семь дней. Снова и снова падали снаряды, разрушая дома. Осколки секли деревья, крыши домов, заборы, рикошетом скакали по листьям деревьев. Горели поля неубранной пшеницы, пастбища. Дым и пыль от разрывов снарядов ползли по земле. Солнце садилось за горизонт красное и тяжелое, уставшее от горя, страданий и гари.
25 — 26 августа 2014 года стрельба то нарастала, то затихала. Дом постоянно качало. Укрыться было негде. Подвал под домом отсутствует, а убежища, которые могли бы хоть как то облегчить участь таких, как я, были намертво закрыты. Это подвалы под зданиями поселковою Совета, музея, бывшей конторы колхоза «Заветы Ильича», бывшей типографии. В советское время они строились с учетом требований гражданской обороны, но после 1991 года утратили своё значение.
Ночь с 27 на 28 августа было самой ужасной в моей жизни. С вечера до утра на беззащитный посёлок обрушилось порядка 40 снарядов, после которых оставался желтоватый след (эту картину я хорошо видела через выбитые накануне окна). Гремели залпы тяжёлых орудий, грохот и треск стоял такой, что хотелось самой зарыться в землю.
С утра 29 августа было относительно спокойно, а потом стрельба началась снова. Около двух часов дня над головой пролетел самолёт — позже мне сказали, что его сбили за Черёмушками. Обстрел в этот день затих только около пяти часов вечера.
30 августа, суббота. Обстрел начался после семи утра. Стреляли единичными зарядами и трехступенчатыми, и чем-то «посыпали». Ощущение было такое, что на крыши домов и листья деревьев сыпался дождь из щебёнки. Кто в кого стреляет — не разобрать. Одно было ясно — бой идёт у реки. Опять горели дома, постройки, сухая трава. Страшно. В пепел превращался труд не одного поколения старобешевцев. Ближе к пяти часам вдруг стихло. Вышла на улицу. По улице Кузьминова мимо меня прошло одиннадцать автомашин — «Скорых», летучек, бортовых грузовиков под белым флагом. Позже узнала — украинские «воины» сдались.
Артобстрелами, «Градами», экономической блокадой нас пытаются уничтожить. Но заставить покориться героический народ Донбасса — никогда. Да, мы измучены пролитой кровью и блокадой, но по-прежнему сильны духом и победить нас невозможно…
Валентина М. пгт. Старобешево
Стилистика и пунктуация автора сохранена.
