24 марта 2022 г.
Смартфон запиликал, Станислав прижал «трубу» к уху:
— Слушаю, мам.
— Стасик, как ты?
— У меня всё нормально. Ты-то как?
— Да всё хорошо, сынок.
— Ты сейчас где?
— Да дома я.
— Как дома? Почему дома?! Я же тебе сказал уезжать!!! Гуманитарный коридор открыли, почему ты дома? Я же с Сашкой договорился, он должен был забрать тебя! Он обещал! Сука! Вернусь – убью гада!
— Не надо, сынок, не кипятись. Приходили Саша с Надеждой, уговаривали ехать с ними в Умань, да только… В Умани скоро будет то же самое. Опять придётся бежать, да только от войны не убежишь. Да и года мои уже не те, чтобы в дальний путь пускаться. Ты уж прости меня, старую.
— Ладно, мам, ладно. Спустись в погреб и сиди там. Закаток и компотов тебе там на всю войну хватит. Как только российская армия придёт – я сразу же за тобой приеду, увезу тебя. Ты только никуда из дома не уходи, ладно?
— Ладно, ладно. Только вот что… Стасик, скажи там самому вашему главному военному начальнику…
— Какому военному начальнику? Ты чё, мам? Я в Подмосковье, какие тут «военные начальники»?
— Сынок, это ты соседей и товарищей можешь обманывать, что ты в Москву на стройку работать поехал. Но мать обманывать не надо, нехорошо. Мать сердцем видит. Так ты скажи вашему самому главному военному начальнику, что у нашего дома в саду эти ироды проклятые пушки поставили, здоровые такие. А прямо у меня за окном танк стоит. Я сейчас к Вере Инютиной ухожу, у неё останусь, а вы бейте по этим бандеровцам проклятым, чтобы ни один не ушёл, чтобы все они, сколько их есть, все, сволочи, тут навсегда остались! Сделаешь, сынок?
— Мама… — растерянно ответил Станислав, — так ведь тогда от нашего дома…
— Я всё понимаю. Так сделаешь, сынок?
Станислав помолчал и ответил:
— Сделаю, мама.
— Спасибо, Стасик. Ну, я пошла до Веры. До свиданья. Возвращайся скорей.
— Береги себя, мам.
Смартфон пискнул и замолк.
Станислав набрал на панели несколько цифр:
— Киреев, привет. Это Стас-Чума. Есть наводка. Инфа 100%. Записывай координаты…
Источник: https://klim-podkova.livejournal.com/128700.html
Шура-с-косичками (из цикла «Украинские хроники»)
Клим Подкова
12 марта 2022 г.
Рабочий день администратора базы отдыха «Восторг» (бывшего пионерлагеря «Орлёнок») начался с телефонного звонка. Степан глянул на номер – «хозяин» и приложил смартфон к уху:
— Слушаю, Николай Сергеевич.
— Степан! Область приняла программу оказания гуманитарной помощи Донбассу. Отдельный пункт «принять на отдых 180 детей из районов, пострадавших от обстрелов ВСУ». Так что готовься 16-го на две недели принять 30 детей, возраст 7-10 лет, с ними 1-2 взрослых.
И предупреждая все вопросы продолжил:
— Поселишь их в 4-м корпусе. Расконсервируешь его, проведёшь косметический ремонт. Бригада строителей вместе с материалами прибудут сегодня. Расход продуктов у тебя увеличится — отправь машину в магазин. Хозяин магазина предупреждён, деньги ему перечислены. Разрешаю нанять на эти 14 дней дополнительно 2 человек, на стандартную ставку, но если считаешь, что справитесь сами – разрешаю: раздели деньги между своими. Если всё пройдёт отлично – будет вторая группа, и третья, и премия всему персоналу. Вопросы?
— Вопросов нет.
— Тогда покажи товар лицом. Надеюсь на тебя, Степан.
Через час Степан собрал персонал базы.
— Область принимает детей из Донбасса. Хозяин договорился взять 30 человек. Сами понимаете, для него это шанс засветиться на уровне региона. Пиар! Будут статьи в СМИ, не удивлюсь, если хозяин организует приезд съёмочной группы с федерального канала, он это может. Схалтурим – он с нас с живых шкуру спустит, покажем высший класс – получим нехилые премиальные. Понятно?
Всем всё было понятно. По поводу найма дополнительного персонала все были единодушны: сами справимся.
Дети прибыли 16-го, как и планировалось. Комнаты 4-го корпуса пахли свежей краской, столы в столовой были накрыты, детей встречали штатные организаторы досуга Павел и Ирина (они же Бантик и Ленточка). С детьми прибыла съёмочная группа, оператор снимал торжественную встречу, а журналистка брала интервью у предпринимателя, организовавшего отдых детей из героического Донбасса.
Первой из автобуса вышла девушка 25 лет, она сразу же выделила из встречающих Степана, подошла к нему и протянула руку:
— Я сопровождающая. Анна Топаз. Можно просто Аня.
— Вы одна? – удивился Степан.
— А зачем мне ещё кто-то? У меня есть Шура, — и девушка кивнула головой в сторону автобуса.
Степан посмотрел через её плечо и увидел 13-летнюю белобрысую девчушку с двумя косичками, командным голосом строившую в две шеренги выходивших из автобуса ребят.
— Шура как товарищ Сухов: стоит взвода, а то и роты, — с гордостью сказала Анна.
— Какая однако она у вас… взрослая, — удивился Степан.
— На Донбассе дети взрослеют быстро, — ответила девушка.
В первый же день Степан отметил, насколько скупы на улыбки донбасские ребятишки. Павел с Ириной наизнанку выворачивались, но все проверенные ими репризы имели слабый успех у гостей. Однако в окружении отдыхавших в лагере ребят, никогда не слышавших грохота разрывов, донбасские дети сначала заулыбались, а скоро Степан услышал и первый смех. Только Шура, Шура-с-косичками как звали её все, так и оставалась не по-детски серьёзной.
Прошли несколько дней и однажды идущего по центральной аллее Степана окружили донбасские ребятишки.
— Дядя Стёпа! Дядя Стёпа! – наперебой галдели дети.
И от этого «Дядя Стёпа» на Степана повеяло чем-то далёким из детства.
Вперёд вышла Шура-с-косичками и все моментально замолкли.
— Степан Михайлович! – голос её звучал возвышенно и торжественно. – Дети Донбасса благодарны России и Вам лично за отдых в лагере «Восторг»! В знак признательности мы хотим дать для всех сотрудников лагеря концерт!
Степан ошарашенно посмотрел на стоявшую за детьми Анну.
— Вы против? – спросила Анна.
— Нет, что Вы! Но… Неожиданно просто. И знаете… это здорово! Это просто здорово!
В лагере началась предпраздничная лихорадка. Нашли ключи от библиотеки, оставшейся ещё от лагеря «Орлёнок», дети перелистывали старые томики со стихами. Степан отдал свой ноутбук в распоряжение Анны, и та искала в интернете стихи и песни, посвящённые Донбассу. Среди ребят-россиян нашлись желающие также принять участие в концерте. Елена Сергеевна, в прошлом учительница, а ныне заведующая хозяйственной частью, посоветовала назначить дату концерта на последний день смены, когда за российскими детьми приедут их родители – они и станут вместе со всем персоналом базы зрителями. На концерт были приглашены жители близлежащего посёлка. Торжественный день приближался.
За два дня до праздника в кабинете администратора собрались Степан, Ирина, Павел, Елена Сергеевна. Один за другим заходили в кабинет дети. Звучали стихи о Донбассе, о Родине, были спеты «Прекрасное далёко» и «Крылатые качели».
После девочки, прочитавшей стихотворение Есенина, в кабинет вошла Шура.
— Константин Симонов.
И неожиданно зазвучало:
Если дорог тебе твой дом,
Где ты русским выкормлен был,
Под бревенчатым потолком,
Где ты в люльке, качаясь, плыл.
Если дороги в доме том
Тебе стены, печь и углы,
Дедом, прадедом и отцом
В нем исхоженные полы;
— Всё, спасибо, хватит.
Но девочка продолжала:
Если мать тебе дорога —
Тебя выкормившая грудь,
Где давно уже нет молока,
Только можно щекой прильнуть;
Если вынести нету сил,
Чтоб фашист, к ней постоем став,
По щекам морщинистым бил,
Косы на руку намотав;
— Достаточно, достаточно.
Но Шура словно и не слышала:
Если ты фашисту с ружьем
Не желаешь навек отдать
Дом, где жил ты, жену и мать,
Все, что родиной мы зовем, —
Знай: никто ее не спасет,
Если ты ее не спасешь;
Знай: никто его не убьет,
Если ты его не убьешь.
— Успокойся, Шура, успокойся!
Так убей фашиста, чтоб он,
А не ты на земле лежал,
Не в твоем дому чтобы стон,
А в его по мертвым стоял.
Последние слова она уже не читала – кричала:
Так убей же хоть одного!
Так убей же его скорей!
Сколько раз увидишь его,
Столько раз его и убей!
Шура замолчала и, тяжело дыша, перевела дыхание. Члены «комиссии» ошарашенно молчали.
Елена Сергеевна встала, подошла к Шуре и осторожно положила руку на её плечо:
— Девочка, кто тебе посоветовал выбрать это стихотворение?
— Никто. Я сама.
— Это хорошее стихотворение. Очень хорошее. Оно было написано в тяжёлые годы войны. Но война давно кончилась. Фашистов тех давно уже нет. И сегодня мы должны стремиться, чтобы люди не ненавидели, а любили друг друга. Мы должны содействовать сближению людей, а не разделять их. И уж тем более не должны призывать к убийству. Не надо читать это стихотворение. Выбери другое. У того же Симонова есть прекрасное «Жди меня». Подготовь его, у тебя есть ещё два дня, ты успеешь.
Шура дёрнула плечом, сбросила руку, подняла голову, в упор посмотрела на Елену Сергеевну – и та отшатнулась.
— А Вы под бомбёжкой когда-нибудь были?
Она повернулась к сидевшим за столом:
— Кто-нибудь из вас под обстрелом был? Кто-нибудь из вас видел женщину, которой осколком разорвало живот? Кто-нибудь из вас слышал, как кричит парень, которому оторвало руку? Вы видели, как детей, разорванных на куски, в пластиковые пакеты собирали? Нет войны говорите? Это здесь её нет. А на Донбассе она есть! И фашисты — есть! Эх, вы!
Она развернулась и выбежала из кабинета.
— Несчастный ребёнок, — сказал кто-то.
В торжественный день столовая базы превратилась в концертный зал. Из всех блоков, со всех концов лагеря несли стулья, табуретки, скамейки. Отдыхавшие в лагере дети, их родители и родственники, жители посёлка занимали места. Кому не хватило места сесть – стояли. В первом ряду сидели почётные гости: сотрудники лагеря.
В центр зала вышла ведущая:
— Наш концерт открывает наша гостья из Донецка Ира Круглова. Она прочтёт стихотворение о Донбассе!
Зрители дружно захлопали.
Однако вместо Иры Кругловой на импровизированную сцену выбежала Шура.
— Константин Симонов!
И в тишине зазвучал её тонкий срывающийся голос:
Если дорог тебе твой дом…
Источник: https://klim-podkova.livejournal.com/128449.html
