Назло Путину Муженко отменит украинскую армию

Армия — это не только солдаты (призванные, мобилизованнные или нанятые по контракту), не только офицеры и генералы, закончившие училища и академии, не только вооружение и техника, не только тыловые службы и штабы. В первую очередь армия — это традиция

Теряя традиции, армия моментально теряет боеспособность. Так, например, на глазах распались «украинизированные» Временным правительством корпуса бывшей царской армии. После чего не только Директория, но и гетман Скоропадский (сам командовавший одним из таких корпусов) не смогли набрать на многолюдной Украине достаточного количества защитников своей власти. Люди шли к кому угодно: к белым, к красным, к батькам-атаманам, но только не в украинизированные части. Те же, которые всё же удалось создать отметились не подвигами на фронтах гражданской (из Киева их казачки Деникина вообще нагайками выгнали), но тем, что на их долю пришлось 70% еврейских погромов, состоявшихся в годы войны на Украине.

Репутация армии погромщиков оказалась настолько громкой, что французский суд, на основании этих данных, даже оправдал убийцу Петлюры Самуила Шварцбурда (Шварцбарда), как мстителя за убитых в ходе погромов близких. А ведь в петлюровских гайдамаках служили те же люди, что героически дрались на фронтах Первой мировой под русским императорским знаменем. «Всего лишь» утрата традиций превратила вчерашних героев в сброд, хуже бандитов. Бандитские батьки — в большинстве своём бывшие петлюровские офицеры, ушедшие из его армии со своими частями и даже соединениями, поскольку даже для них глубина морального разложения этого «войска» была чрезмерной.

Таким образом, можем смело сказать, что отмена традиций уничтожает саму армию более эффективно, чем самый страшный враг. Эта аксиома известна с древнейших времён. Поэтому все военачальники, государственные деятели и человеческие сообщества стремились сделать всё для того, чтобы их вооружённые силы строились на основе мощной и древней традиции, берегли память о победах предков и стремились умножить их славу.

Есть, однако, одно уникальное государство, которое пытается обустроиться вопреки всему мировому опыту. Оно уже почти исчезло с политической карты мира. Его уже не замечают бывшие союзники, а недавно благожелательно настроенные по отношению к нему западные соседи начали нагло готовиться к разделу его территории. Но оно, с упорством, достойным лучшего применения, пытается использовать весь человеческий опыт с точностью до наоборот. Это государство — Украина.

Нет у Украины врага сильнее, чем её собственное руководство. Враги, шпионы, диверсанты, вредители просто не поверили бы, что можно уничтожать базовые основы собственной государственности столь открыто, откровенно, убеждённо и безнаказанно. Украинские же руководители делают всё для того, чтобы даже с внешней помощью украинскую государственность после них невозможно было бы спасти даже при самых благоприятных условиях.

Казалось бы, после уничтожения экономики, финансов, образования, здравоохранения, коммунальной сферы, разложения государственной бюрократии и правоохранительных органов, единственная оставшаяся цементирующая Украину сила — армия. Да, она не может отразить внешнее нападение, даже многократно слабейших вооружённых сил. Да, она не в состоянии даже выиграть внутреннюю гражданскую войну в Донбассе. Но это единственный государственный институт, польза которого не ставится под сомнение большинством (не путать с эффективностью, которой, разумеется нет и не ожидается), который действует на всей территории страны и объединяет в своих рядах военнослужащих из всех, без исключения регионов.

Несколько десятилетий распродажи армейского имущества и разворовывания бюджетов, безусловно поставили украинскую армию в тяжелое положение. Сильнейший удар по её моральным основам нанесла гражданская война, в которой армия выступила против собственного народа (пусть даже его части) и в ходе которой профессиональный состав во многом заместился беспринципными гастарбайтерами, пришедшими на службу, чтобы заработать на хлеб.

Тем не менее, традиция, возводившая историю украинских воинских частей и соединений к их советских предшественникам, одержавшим славные победы, сохранившиеся в их наименованиях, сохранялась и удерживала эту полуразложенную, полуразворованную, почти убитую собственным государством армию у последней черты. В ходе Дебальцевской операции января-февраля 2015 года эта армия даже продемонстрировала известное упорство в обороне, заранее обречённой из-за неадекватного и вороватого руководства. Интересно, что оборонявшиеся апеллировали именно к русско-советской традиции стоять насмерть.

Десантники этой армии, хоть и не прыгали ни разу с парашютом, тем не менее помнили Василия Филипповича Маргелова, гордились голубыми беретами и девизом «Никто, кроме нас!» Точно так же и морские пехотинцы, никогда не бывавшие в дальних походах, жили воспоминаниями о великом прошлом своих частей и соединений. Вся армия жила прошлым. Без прошлого она прекращала быть армией и окончательно становилась тем, чем представлялась — вооружённым сбродом.

Первый раз по прошлому ударили новой формой, ничего общего не имевшей с армейской традицией. Об остроте проблемы, интуитивном осознании её на нижнем уровне при абсолютном равнодушии верхов, свидетельствует борьба, развёрнутая воздушными и морскими десантниками за сохранение своих девизов, эмблем и расцветки беретов. Но это ещё полбеды. Цвет и покрой формы меняется почти у всех. Многие армии переходят с погон на петлицы и обратно, периодически вынося знаки различия на рукав и/или на головной убор. Бывает и цвет беретов меняется. Приходят новые поколения и постепенно к этому привыкают.

Но нельзя привыкнуть к отсутствию традиции. Если согласно официальным историкам Украина существует несколько тысячелетий и всё это время была крупной военной державой, сражаясь за свою независимость, то где же следы этих побед? А если, как вспоминает старшее поколение в семьях нынешних военнослужащих, Украина боролась с внешним врагом в одном строю с другими республиками СССР, то почему уничтожаются следы этих славных дел?

На втором этапе под удар как раз и попала военная история, армейская традиция. Придя в невменяемое состояние после публикации указов президента России о присвоении почётных наименований 11-и воинским частям и соединениям, начальник украинского генштаба Муженко потребовал от своих подчинённых в кратчайшие сроки завершить «декоммунизацию» армии. Свои действия он мотивировал законом о запрете коммунистической и нацистской символики.

С нацистской символикой правда в украинской армии не борются, даже поясняют (Вятрович), что она не нацистская, а национальная украинская. Зато под коммунистическую символику подвёрстывают всё — не только государственную советскую (которая, хоть сама по себе и не коммунистическая, принадлежала государству, руководимому компартией), но даже российскую имперскую (не только георгиевские ленточки, андреевские флаги и памятники Екатерине, но даже памятники Пушкину и географические названия, связанные с именами русских царей и верно служивших им украинских гетманов). Начинают уже потихоньку «декоммунизировать» даже Богдана Хмельницкого.

В то время, как российская армия возвращает себе как исторические советские (связанные с освобождёнными городами на Украине, в Белоруссии, Польше и Германии), так и имперские (ещё в 2013 году указом Владимира Путина 1-й отдельный стрелковый полк получил наименование Семёновского, а 154-й отдельный комендантский полк стал Преображенским) наименования, украинскую окончательно зачищают от какого-либо советского или российского прошлого. Недалёкие политики и сервильные генералы считают, что таким образом они рвут с Россией.

Нет, они рвут с собственной военной традицией, окончательно разрушая остатки армейской гордости, превращая последний полусохранившийся государственный институт в толпу вооружённых маргиналов, жаждущих добычи и самоутверждения за счёт безоружных граждан собственной страны и ни на что, кроме погромов не способных.

Отменяя традицию, украинский генштаб отменяет и украинскую армию. Даже боюсь предположить, что они там у себя назло Путину следующий раз отменят.