Николай Брест
15 февраля 2020 г.
Пленный молчал. Бородатое лицо напряглось. Предложение русского офицера сбивало с дерзкого настроя. Иса, так звали боевика, уже настраивался на смерть. Но неожиданное предложение майора Демидова, давало шанс выжить. И остаться свободным. Предстоял сложный выбор. Умереть неизвестным героем или… конечно, умирать никому не хочется. Тем более, когда нет и сорока. Дома жена, двое детей, хозяйство. Престарелый отец. Иса – кормилец. Он мирный селянин. Сыну едва исполнилось двенадцать. Дочери всего семь. Проклятая война. Зачем она? Кроме ненависти и слез ничего не принесла. За какую свободу воевать? В селе всегда было спокойно. Как поступить? Все хотят жить. Но привести федералов в родное село, что это? Будет предательством или нет? Кого он предаст? Большинство этих «воинов аллаха» — чужие. Кого там только нет. Командир и половина отряда – арабы. Даже языка не знают. Остальные тоже пришлые. Есть два украинца. Воюют за деньги. Иса вздохнул, вспомнив детей. Если его убьют, кто их вырастит? Решение крепло. Пленный оглядел военную палатку. Чужие, озлобленные лица. Пронзительные глаза майора.
— Хорошо, — произнес Иса,- я проведу вас к базе. Но не трогайте мое село.
— Договорились, — произнес русский, — но и ты не вздумай дергаться!
Вышли под утро. Иса вел большой отряд русских через горы. На сердце было не спокойно. Сомнения, недоверие терзали душу. Иса вел чужих солдат борясь с собой.
Артем – контрактник. По-местному – «контрабас». Невысокий, широкоплечий, сильный. С легким характером. Совсем молодой. Недавно закончил срочную. Домой не поехал. Остался немного заработать. Хороший пулеметчик. Веселый. Товарищи любили его. Артем знал много анекдотов и веселых историй. В трудный момент, мог поддержать и хорошей шуткой, снять напряжение. Ему дали позывной – «Соловей».
Сейчас, соловей шел сзади пленного и напряженно глядел в темноту. Оружие наготове. Нервы взведены. Бесшумными тенями миновали село. Еще чуть в гору и остановились. Командир, тихо переговорил с Исой. Подозвал Артема:
— Давай Соловей, привяжи духа к дереву и смотри за ним. Если что – вали его!
Соловей исполнил. Солдаты рассредоточились, занимая позиции для атаки. Затихли в ожидании сигнала. Рассвело. Туман уполз. Прояснилось. Из землянки вылез боевик. Осмотрелся. Зевая и потягиваясь, подошел к потухшему костру. Присел наклоняясь. Мелькнула тень. Боевик всхрапнул и упал скрученный двумя разведчиками. Тихая пауза. Связали удивленного боевика и оттащили. Один из бойцов, наклоняется к уху пленного и шепотом:
— Сколько вас здесь?
Боевик мотает головой: — Никого. Я один! Все ушли.
— Куда? – пленный молчит. Разведчик втыкает ему нож в бедро. Боевик вздрагивает и стонет, скрипя зубами.
— Куда?
— Аллау акбар! – выдыхает пленный. Разведчики подхватывают его и тащат к командиру. Природа вышла из сна. Воздух зазвучал жизнью.
— О-о, — не добро улыбается командир, — да тут сам Зелимхан – «Черный волк». Давненько ищем тебя!
Боевик презрительно ухмыльнулся.
— Что ж со своими не ушел? Струсил? Или не взяли? – командир говорит язвительно.
— Я ранен был, — бурчит Зелимхан. Гордость заставляет ответить.
-А почему ты не в селе? – и насмешливо, — Местные не хотят вас принимать? Вы для них чужие?
— Это вы – кафиры им чужие! – зло рычит боевик, — Мы за их свободу воюем! За Аллаха! Нам везде рады. А ты – оккупант! В селе тоже братья наши есть.
— И сколько их там?
Боевик отворачивается и гордо молчит, сожалея что отвечал, на вопросы. Командир все понял. Кивнул. Зелимхана отводят. Несколько тихих выстрелов из бесшумного оружия. Сдавленный возглас. Звук падающего тела. Все кончено. Осмотрели базу. Недолгое совещание. Разведчики ушли в село. Артем подтолкнул Ису автоматом:
— Веди! – следом двинулся отряд.
Разведка доложила – в одном из дворов, замечены пять боевиков. В остальных тихо.
— В каком именно дворе?
Разведчики дают описание и ориентиры. Иса побледнел. Это его двор. Ноги ослабли. Идет спотыкаясь. В голове бродят мысли одна хуже другой. «иншалла» — бубнит он себе под нос.
Командир вызвал поддержку. Вскоре подошли два БТРа с солдатами на броне. Началась зачистка. Два боевика сдались. Остальные отстреливаются. Бой, даже не бой, а перестрелка, затянулась. Жители собрались на краю села. Мужчины молчат. В глазах усталая злость. Женщины шумят, ругаясь. Сыплют проклятия. Беспокойные дети шмыгают туда-сюда – им любопытно. Несколько громких разрывов. Длинная пулеметная очередь. Все закончилось. Солдаты осматривают дворы в поисках живых боевиков. Чисто.
Ису развязали. Он осматривается в своем дворе. Сердце сдавило. Дыхание прерывистое. В глазах боль. Иса смотрит на свой дом. Стена проломлена снарядом. Стекол и рам в окнах нет. Крыша разрушена. Большая часть забора упала. Сарай поврежден взрывом. Рядом лежит мертвая корова. Посреди двора, в луже крови лежит на спине араб. Голова повернута. Черные глаза помутнели и злобно смотрят на Ису. В раздробленной руке автомат без магазина. Кто-то вскрикнул. Иса повернулся. Это сын машет рукой. Мальчик стоит у забора с матерью и сестрой. Их пока не пускают. Иса взмахивает в ответ и улыбается ободряя. Но в душе скорбь. Все разрушено. И еще этот араб! Лежит посреди двора и смотрит. Иса злится на него. На всю эту ненужную войну. Вздыхает. Кто-то сочувственно хлопает по плечу. Иса обернулся. Это русский, которого все называют «соловей». Он печально улыбается и понимающе кивает:
— Прости мужик, но это война. Твои братья и того хуже делают – людям головы режут.
Иса пытается благодарно улыбнуться, но горе сковывает губы. Да еще этот проклятый араб нагло смотрит! Весь дом разнесли из-за него, а он лежит и глядит в упор. Иса подходит к трупу. Наклоняется, протягивает руку, чтобы закрыть арабу глаза…
— Автомат! – кричит кто-то, — он хочет взять автомат!
Грохнула очередь. Ису бросило на землю.
— Стой! – крикнул Соловей, — Не стрелять!
Поздно. Иса лежит скрючившись. Хрипит и вздрагивает. Жизнь вытекает вместе с кровью.
— Аааа! – закричал сын Исы. Мальчик стремительно бежит к отцу. Все смотрят на него. Мать схватилась за забор, прижав дочь к себе. Лицо бледное, губы сжаты. Мальчик обнимает отца. Гладит по голове, рыдает. Лопочет на своем языке. Иса уже умер. В глазах остается выражение скорби простого народа. Война забирает жизни и ничего не дает взамен. Кроме усталости и печали. Кроме грустных воспоминаний.
Молодой солдат, который стрелял смотрит злорадно. В нем нет жалости к врагу. Несколько дней назад, он отправлял тело своего лучшего друга домой. Без головы. Ее отрезали боевики. А до этого, он потерял еще двух других, близких друзей. Идет война и нет здесь места сопливым и плаксивым.
Мальчишка вдруг перестает плакать. Теперь он рычит как волчонок. Замечает автомат в руке мертвого араба и хватает его. С яростным воплем вскакивает. Но солдат начеку – несколько пуль укладывают сына рядом с отцом. Все происходит так быстро, что все стоят не понимая. Мать не выдержала. Она истошно кричит и не бежит к солдату. В ее руке нож.
— Не стрелять! – кричит Соловей и бросается к обезумевшей женщине. Сбивает ее и падает, закрывая собой. Его крик потонул в автоматной очереди. Пули обожгли спину.
— Стоять, придурок! Не стрелять! – командир бьет солдата ногой. Выхватывает оружие. Тот садится и рычит, схватившись за голову.
Женщина выбирается из-под Артема. Идет шатаясь к мертвым мужу и сыну. Падает возле них на колени. Плачет завывая. Семилетняя дочь оцепенев стоит у забора. Она не может ходить. Не может говорить. Горе вывернуло ее душу и лишило любви. Слез нет. Только в глубине сердца что-то шевелится, крепчая. Это – ненависть! Она останется на всю жизнь.
Командир осматривает умирающего Артема. Крови очень много. Она льется, пачкая землю. Командир сжимает челюсти, чтобы унять сердечную боль. Переворачивает бойца. Он еще жив, но взгляд уже уходит в вечность. Губы шевелятся. Командир наклонился прислушиваясь. Голос слабый, слова еле различимы:
— Пожалуйста… не убивай… женщину… не звери… у нее… дочка… пожалейте… прости… не углядел… — длинный вздох. Тело вздрагивает. Все.
Командир возвращается к стрелявшему. Тот сидит, обхватив голову руками и стонет. «Отвоевался!» — думает командир. Вздыхает. Оглядывается кругом. Местные жители. Солдаты. Мертвые тела. Горы. Солнце. Чистый воздух. Веселый щебет птиц, слезы и горе. Вот она – романтика войны!
