15 апреля 2023 г., 5:25
© РИА Новости . Рамиль Ситдиков
В середине весны, 15 апреля, в России как и во многих других странах отмечается Международный день культуры – праздник, своей историей обязанный художнику и философу Николаю Рериху
Художник создал символ – Знамя Мира, обращаясь к странам, воюющим на полях Первой империалистической войны в 1914 году: он призывал обеспечить сохранение культурных ценностей на воюющем континенте. Обращение Рериха осталось без ответа.Первый в истории Земли международный договор «Об охране художественных и научных учреждений и исторических памятников», названный по имени его создателя «Пакт Рериха», был подписан спустя много лет, 15 апреля 1935 года в Белом доме, в Вашингтоне. Официальный же День культуры под Знаменем Мира появился в 2008 году по инициативе России, Испании, Аргентины, и ряда других стран.
Сегодня в Европе идет война, которая по сути происходит на территории Украины. Поэтому закономерно, говоря о мире и культуре, вспомнить об особенностях именно украинской культуры.
Что такое культура Украины?
Вероятнее всего, задав этот вопрос, вы встретите следующие прижившиеся мифы:
1. Украина «шароварная»: стереотипные комедийные образы казаков и их жен, куркулей и крестьян: классическая украинская драматургия XIX века.
2. Культура «шевченковская» — насквозь печальная, обездоленная панщиной (барщина — ред.), двадцатилетней повинностью в царской армии, с девичьим лицом и беспросветной тоской.
3. Украинская культура вся – от истоков, и до сегодняшнего дня – антироссийская, выращенная враждебными силами для противопоставления России, наполненная ненавистью и «повстанчеством».
Мифы – на то и мифы, чтобы разбиваться о реальность.
Откуда взялась «шароварщина»?
На Украине это слово употребляется в отношении не слишком качественного, «площадного» искусства, до верху наполненного стереотипами и штампами – аналог русской «клюквы». Образ сельской Украины – песенной и работящей, закрепившийся в народном сознании благодаря драматургам и актерам Театра Корифеев в XIX веке, преследует украинское искусство до сих пор. Многострадальное стихотворение Тараса Шевченко «Садок вишневий коло хати» (садик вишневый около дома – ред.) тоже негласно попало в список именно таких стереотипных образов.
Прежде всего, штамп коснулся драматургии и музыкального театра: по сей день любой украиноязычный театр (на Украине повелось, что театры русские – драматические, а украинские – обязательно музыкально-драматические, с элементами водевиля или мюзикла) непременно имеет в репертуаре «Наталку-Полтавку» Котляревского, хорошо известную по советской экранизации пьесу Старицкого «За двумя зайцами», пьесы Карпенко-Карого, наполненные образами – такими живыми для XIX века, но такими архаичными и стереотипными сегодня.
А, кроме того – образ казачества, безбожно эксплуатируемый едва ли не каждым новым музыкальным исполнителем, старающимся понравится и доказать свою «патриотичность» набором заезженных штампов.
И, разумеется, это – далеко не весь украинский театр. Отчего-то ускользает от внимания стороннего наблюдателя изумительный украинский модерн: наполненные тонкого психологизма и духа республиканства стихи и драмы Леси Украинки, чеховские по сути, европейские по форме пьесы видного деятеля культуры УССР Владимира Винниченко, футуристы и авангардисты украинской архитектуры, скульптуры и живописи: Александра Экстер, автор киевского памятника Княгине Ольге Иван Кавалеридзе, скульптор Михаил Бойчук…
Идейным вдохновителем принципиально нового музыкального течения 70-80-х годов – «новой простоты», которую прославил на весь мир эстонский советский композитор Арво Пярт, тоже был уроженец Украинской ССР – киевлянин Валентин Сильвестров. Но и не всегда украинским творцам было необходимо далеко отходить от национального колорита, чтобы избавиться от назойливого клейма «шароварщины»: тому доказательством советские фильмы, такие как «Тени забытых предков» Сергея Параджанова или «В бой идут одни старики» Леонида Быкова, кино- и театральные воплощения произведений Гоголя.
Что же сейчас? За сотнями выходящих ежедневно песен в лубочном стиле «казацкий драйв» Алексея Арестовича, остается огромный пласт культуры, неинтересный тем, кто ищет в искусстве доказательство политической и идеологической верности. На Украине по-прежнему остаются рок- и рок-н-ролл музыканты (не только «Океан Ельзи», но и многие другие!), появляется современная и самобытная литература – такая как поэзия Сергея Жадана, драматургия Павла Арье, и многое-многое другое…
Страдания и слезы Тараса Шевченко
Как это часто бывает с конъектурной школьной программой: переписать – переписали, а осмыслить – забыли. Современные украинские учебники литературы – зрелище печальное, а у среднестатического школьника к последнему звонку складывается стойкое ощущение, что в литературе и искусстве Украины не существовало ничего, кроме страдания и жалоб на тяжкую долю.
Проблема лишь в том, что программа, составленная в советское время, была здраво и доступно аргументирована: школьник должен был понять, что представлял из себя феодализм, позволяющий владеть людьми, торговать людьми и щелчком пальцев ломать их судьбы.
Идеологию вычеркнули, а программа – осталась. А помимо всего прочего, стало совершенно не модно говорить о советской Украине и соцреализме. Но стоит лишь открыть драматургию Ивана Кочерги, Николая Кулиша и Александра Довженко, стихи Симоненко и Рыльского, и со страниц книг прольется свет и надежда, вдохновение и вера в свою Отчизну, любовь и созидание, скрытые, увы, от украинских школьников…
В музыке и живописи, скульптуре и, разумеется, кино – та же ситуация.
Кохайтеся, чорнобриві, та не з москалями
Откуда повелось украинское искусство говорить немного неловко, до того это очевидно. Русская и украинская культура, безусловно, неразрывно связанные, родились вместе в киевской колыбели, на берегах Днепра – в «Повести временных лет», златоглавых соборах Киева, Путивля и Чернигова, тончайших фресках и старинных летописях.
«География – это судьба» — знаменитые слова Наполеона Бонапарта в исторических кругах принято оспаривать, однако иногда такого рода яркие и популистские обобщения приходятся кстати. Украина – земля вечного пограничья меж двух цивилизаций, двух религиозных, культурных и экономических полюсов на протяжении всей своей истории.
Встраиваясь в стройную архитектуру глобальной русской культуры (за исключением, разумеется, западноевропейских земель, до определенного момента), украинскому искусству удавалось сохранять свою мелодику, самобытность и особенности.
Яркой иллюстрацией, пожалуй, может послужить советская эстрада, со сцены которой оглушительным успехом звучали голоса Иосифа Кобзона, Софии Ротару, Нины Матвиенко, и огромного количества других исполнителей, родившихся и выросших на Украине.
Эстрада и кино сохранялись в том же состоянии вплоть до 2014 года, до точки невозврата, изменившей жизни постсоветских стран. Еще десять лет назад для украинского артиста привычным и логичным путем были съемки в российском кино, «зарекомендовать» себя концертами в Москве, Петербурге и других российских городах, а российские режиссеры продолжали снимать кино в Запорожье, Киеве и Одессе – по многим причинам, среди которых, конечно же, присутствуют и экономические.
«Кохайтеся, чорнобриві, та не з москалями…» (любитесь, чернобровые, но не с москалями – ред.) – строчка из шевченковской поэмы «Катерина», которую слышали уже, наверное, абсолютно все, а украинские школьники – столько раз, что остается только отворачиваться и креститься. Проблема заключается только в том, что девять из десяти преподавателей литературы не считают необходимым объяснить, что «москаль» в риторике Шевченко – солдат, которого забрали на срочную службу, которую в то время, зачастую проходили вдали от дома – потому на Украине и говорили «забрали на Московию», он теперь – «москаль».
Этот пример прост, но красочен. Из всей украинской культуры, богатой и многообразной, политическая конъектура по ниточке вытащила все, что, можно хотя бы отдаленно выдать за верность новым идеалам, и – получилось. Иван Франко и Леся Украинка, Николай Костомаров, Пантелеймон Кулиш, Гулак-Артемовский – в общем, подавляющее большинство выдающихся деятелей украинской культуры сильно удивились бы, узнав, на знамя каких идей поднимают их творения, вывернутые наизнанку.
В экспозиции Харьковского художественного музея сохраняется картина с драматичным и пугающим сюжетом: грозовые тучи сгущаются над бедным селом – на фоне мы видим деревянные домики в упадке, покосившийся забор, а на авансцене – толпу. Бедные люди с босыми детьми с кулаками и палками набросились на молодую девушку. Она обречена и чернокоса, она знает, что они убьют ее. Из описания мы узнаем, что действие происходит в местечке Кременец, на Тернопольщине, в иудейской общине, а девушка – принявшая христианство ради любви еврейка.
Киевлянин, художник-передвижник Николай Пимоненко запечатлел самую суть фанатизма, варварства и жестокости людей, слепо верующим в свои заблуждения и готовыми убивать за них. Название картины – «Жертва фанатизма». Вероятно, такими видят нас всех те, кто превращают древнюю культуру в инструмент ненависти и вражды, пропаганды и деструкции. Но ненависти всегда противостоит любовь, а варварству – культура.
