10 июня 2019 г.
5 июня 2019 г.
Раз началось вспоминаться, то теперь терпите. Август 14-го. ОГА. Меня прикрепили к мин. труда и соцполитики. То есть я каждый день ходила к ним за информацией по их ведомству. А потом кропала на наш сайт обзор. У них был отдел типа «быстрого реагирования». Выезжали в горячие точки, которых тогда был миллион. Эвакуировали людей, размещали по донецким общагам. А также готовили эвакуацию желающих в Ростов. Для выезда нужно было прийти, записаться в список. Сообщить все данные по семье. Девушка Лена, которая принимала таких и составляла списки, была само самообладание, как по мне. У неё дома лежала парализованная мать, муж ушёл в ополчение, дочь после выпускных экзаменов отказалась уезжать, приглядывала за бабушкой и младшим братом. А Лена целыми днями общалась с людьми на грани отчаяния. Успокаивала, инструктировала. Один эпизод врезался в память навсегда. Четверо. Муж с толстой золотой цепью на шее, жена в совершенно феерических пестрых тряпочках, дочка лет 14-ти с брекетами и толстый мальчик лет 10. Они записывались на выезд. И когда уже всё было оговорено, женщина в шифоне цвета попугая спросила Лену » А вы маму мою пристроите в приют?» Лена замерла, а потом звенящим голосом поинтересовалась почему маму с собой не берут. На что получила ответ, что «очень накладно, да и не хочет она ехать». Лена громко захлопнула папку, в которой лежал список, и совершенно металлически сказала, что без мамы в автобус они не сядут. Возражения не принимаются. Всего хорошего. Потом мы с ней пошли курить на балкон и Ленка плакала и страшными словами ругалась
6 июня 2019 г. Тёмная сторона.
«Ненавижу!!.. Ненавижу всех!!!..» кричала женщина, сидящая на земле с белым совершенно лицом и судорожно прижатыми к груди кулаками. Это было 14 августа 2014 года в центре Донецка, куда впервые прилетело. Перекрёсток возле гастронома «Москва». На асфальте ручеек крови. Два тела, уже прикрытые тканью. Выбоина на стене дома на уровне третьего этажа. Всё вокруг засыпано стеклом и ветками деревьев. Первое наше с сыном столкновение с войной лицом к лицу. Была ещё сгоревшая вместе с людьми машина во дворе ДПИ. Была ива, вставшая дыбом во дворе 1-й горбольницы. Был осколок шифера, выбитый осколком мины с крыши соседнего дома, и влетевший в окно нашей квартиры. Была нежная белая женская шляпка, валявшаяся среди стекла и веток на асфальте, рядом с лужицей крови. Воспоминания отрывочны. Память выхватывает самое яркое или самое больное. Серое лицо с остановившимся взглядом у мужчины, вышедшим в магазин по соседству за молоком для заболевшего сынишки. Он был в магазине, когда снаряд прилетел в его дом. Дом, в котором оставались жена, сын, мать и отец. И мы, приехавшие через 10 минут после случившегося, для того, чтобы порадовать ребёнка игрушками, вкусняшками и лекарствами, помогали разгребать завал и собирать то, что осталось от семьи в чёрные мешки. Думала потом руки до кости сотру, когда дома терла их щёткой. Плюшевый мишка, ехавший к погибшему мальчику, теперь живёт у меня на кровати. Не смогла отдать его ни одному другому ребёнку. Светлые, прозрачные глаза бабушки Любы, живущей в пристройке 4 на 5 с двумя кошками и собачкой. Это всё, что осталось от дома. Уехать к сыну не соглашалась ни в какую. Хоть он и упрашивал ежедневно. Договорились, помогли отстроить дом. Бабушка Люба со светлой улыбкой переступила порог и тихо заплакала. Через месяц её не стало. Конечно, возраст, 87 уже. Но не могу не думать о том, что война отобрала спокойствие и радость последних её двух лет. И таких эпизодов несть числа.
Источник: https://www.facebook.com/photo.php?fbid=2257160477733535&set=a.277563282359941&type=3&theater
8 июня 2019 г. Детское
За пять лет у меня образовался небольшой «детский дом». Не буквально, а в душе. Потому как все дети, с которыми пришлось в силу обстоятельств пересекаться на дорогах помощи, запоминаются. Очень уж непростое это явление дети войны. Про славянских я уже упоминала. Были ещё дети из бомбоубежищь. В 14-15 было такое. Бомбоубежище на территории разнесенного артиллерией хлебозавода на Петровке. Там жили по несколько месяцев люди с детьми из особо простреливаемых районов. Со временем всех почти переселили. А тогда самое главное было не разреветься прямо там, глядя на прозрачные, голубые почти личики детворы, неделями не видевших солнца. Надолго выходить они боялись. Костя Новиков, с которым мы в первый раз туда ездили, почти всю обратную дорогу молчал. Что вообще то очень не характерно для него. Только в самом конце пути витиевато выругался. И опять замолчал. Помню неулыбчивую трёхлетнюю девочку, пришедшую с бабушкой в больницу навестить раненого ночью во время обстрела братика. Помню чудную совершенно женщину, которая билась насмерть с чиновниками за право опеки над одноклассницей и подругой дочки. Фактически девочка и так жила у них. Дом её был разбит всё той же украинской артиллерией. Мама погибла. Но ни дня ребёнку не позволили почувствовать себя сиротой. А ещё у меня есть маленькая команда «крестников». Тех детей, помогать которым я начала ещё до их рождения. Совсем недавно, 9 мая родился мальчик Коля. И осенью будет ещё один. А Мишутка уже бегает и называет меня Ия) Есть ещё Маша, Ромчик, Ваня и Ладушка. Так что детей у меня много. Особое место занимают дети, которым необходимы как воздух лекарства. Проблемы у каждого разные, но без медицинских препаратов им не выжить.
И раз уж зашёл разговор, лишним не будет напомнить реквизиты. Альфа банк 4790 8723 4522 4479 Белоколос Ирина Валерьевна
Источник: https://www.facebook.com/photo.php?fbid=2260755494040700&set=a.277563282359941&type=3&theater
10 июня 2019 г.
По волнам моей памяти. Пожилая женщина с палочкой приехала ко мне на работу забрать мазь для своих покрытых язвами ног. Язвы появились после трехмесячного сидения в сыром погребе. Плюс видимо психосоматика. Я охнула, спросила «Что же Вы не сказали, я бы привезла..» Она улыбнулась. «Ну что Вы, мне хоть немного нужно двигаться. И тут спокойно» Я невольно повернула голову в ту сторону, откуда гремела тяжёлая арта. Она перехватила мой взгляд и покачала головой «Спокойно, поверьте. У нас хуже». У нас, это Октябрьский, почти возле аэропорта. Женщина взяла лекарства и сунула мне в руку свёрнутые сто рублей. » Да что Вы! Это же помощь! Это бесплатно «. Она опять улыбнулась и покачала головой. » Я знаю. Но тоже хочу помочь. Может быть мои сто рублей кому то помогут».. И я засовываю сотню в карман. Пирожки, яблоки, вышитые салфеточки, вязаные носочки, хрустальная конфетница.. Очень часто, и чаще всего именно на Октябре, в ответ на привезенные продукты, вещи, лекарства, нам дарили в ответ что то. Что могли… Отказываться было нельзя. Часто при этом вспоминала фрагмент какого то фильма о войне. Генерал, раздающий награды поредевшему строю солдат и тихо повторяющий «Всё, что могу..» Ещё помню сияющие глаза военного. Мужа подруги. Мы ему передали пакет вязаных носков для ребят на передовую. Зимой. Как он был счастлив.. Месяц потом благодарности от мужиков передавал. А я благодарил Марию Васильевна, бабулечку, которая их вязала. Долгими зимними вечерами. Натруженные, узловатые руки очень споро орудовали спицами. У неё был секретик, вывязывались сразу два носка. Один в другом. Я только восхищенно смотрела. Вязала Мария Васильевна не глядя. Она почти не видела, но ни разу ни одна петля не спустилась. Умерла бабушка Маша год назад. Каждый раз, приезжая к своим на кладбище, захожу проведать и её
Источник: https://www.facebook.com/iren.belokolos/posts/2263929967056586
