23 июня 2022 г., 10:50
© Facebook* (*деятельность Meta по реализации Facebook запрещена в России как экстремистская), Командування об’єднаних сил ЗС України
Несколько лет назад посмотрел я разрекламированный фильм «Киборги» и написал по его мотивам статью «Кинохроника гибридной войны», в которой разбирал мотивацию украинских военных. Не только, понятно, на основе фильма, но и учитывая собственные беседы с украинскими офицерами. И обратил внимание, что у украинских военных с мотивацией всё в порядке
А вот нормальной и долгоиграющей была мотивация профессиональных военных — «я присягу принимал». После того, как включается эта мотивация, дальнейшие действия военного — рефлекторные. В идеале военный должен думать не над приказом, а над его выполнением. Причём тут надо учитывать два момента:
а) украинские офицеры среднего и низшего звена в основной массе присягу СССР не приносили (23 года прошло, какой СССР?);
б) в подавляющем большинстве они были уверены, что воевали с российской армией (отчего и почему — другой вопрос).
Естественно, с началом СВО стал актуальным вопрос: а как сработает эта мотивация в новых условиях? Причём прогноз изначально был неблагоприятный, потому что идеологическое ядро оставалось в неприкосновенности. Сыграть роль могли другие факторы: когнитивный диссонанс самого факта, что российская армия таки явилась; решительное превосходство противника; массовая поддержка противника со стороны населения. Ни один из этих факторов не сработал в сколько-нибудь значительной степени.
Первый фактор оказался скорее мобилизующим (в том числе и для военных): «они наконец-то вторглись на полную катушку, ограничений уже нет (их и раньше не было, но кто об этом задумывается?), и теперь-то мы им врежем». Ход мысли, приводящий к выводам, что предыдущие восемь лет Украина явно не с Россией воевала, слишком сложен, а результат размышлений неоднозначен.
Второй сыграл свою роль ограниченно, главным образом в случае с пограничниками, у которых свои задачи. На полноценные боевые действия они не подписывались. Забавно, но среди украинских пограничников, сдавшихся в первые минуты войны, нашлись оригиналы, которые успели побывать в плену дважды — их отпустили, они опять оказались в армии и, недолго думая, сдались опять. В общем случае это не работало, потому что решительного превосходства не было как вообще, из-за ограниченного наряда выделенных сил, так и из-за общих ограничений в связи с проведением именно СВО (гражданские системы связи не нарушены, удары по инфраструктуре ограничены и т.п.).
Третьего фактора просто не было — восемь лет безальтернативных Минских соглашений дезориентировали даже убеждённых сторонников России.
Несколько неожиданным моментом (в том числе и для меня тоже) стала удивительно высокая степень нацифицированности украинской армии. Внешне это никак не наблюдалось, хотя тревожные звоночки были, но связаны они были либо с безответственными заявлениями генералов, либо с рассеиванием актива националистических организаций по силовым структурам. И только изучение военкорами расположений воинских частей привело к неприятным выводам (хотя они скорее свидетельствуют о размахе нацистской пропаганды, а не о её результативности).
Большую роль сыграло также психологическое состояние российской армии.
Во-первых, людям вообще очень трудно перейти психологически на военные рельсы. Даже людям военным. Даже людям, имеющим боевой опыт — они просто быстрее приспосабливаются.
Во-вторых, трудно понять, что перед тобой не просто такой же человек, к тому же — зачастую говорящий на таком же языке, а враг. Насколько можно понять, в 2014 году ситуация была ещё более сложной (один народ).
Ну и не будем забывать об эффективности украинской пропаганды, которая ухитряется творить чудеса не только на твёрдом грунте (вроде отступления российских войск от Киева и гибели «Москвы»), но даже и на фактах, которых просто не могло быть в действительности. Например, мне недавно весьма неглупый киевский знакомый сообщил, что знаком с одним из прототипов «Призрака Киева». Да, он знает, что это духоподъёмная сказочка и что сам «призрак» — собирательный образ, но не знает, что украинские ВВС, как минимум за время «битвы за Киев» (российские лётчики говорят, что за время СВО), не одержали ни одной воздушной победы.
Кстати, о тех же националистах. Их всё равно стараются держать во второй линии и использовать как заградотряды. На фронте от них по-прежнему толку мало. «Азов» — исключение.
В результате украинские военные достаточно мотивированы, а сдаются, в общем случае, при тех же условиях, при которых сдаются любые военные любых армий мира — при нарушенной связи и общей безвыходной ситуации.
