19 мая 2018 г., 13:25
© РИА Новости, Алексей Никольский
Это означает, что Евросоюз, который балансировал на грани экономической войны с США, не просто сделал выбор в пользу конфронтации, но дополнил экономический конфликт политическим противостоянием. Для США отказ Европы присоединиться к антииранским санкциям — прежде всего политическая пощёчина. Отказ признавать право Вашингтона единолично определять политику Запада. Но если США больше не признаются ЕС в качестве непререкаемого авторитета, значит они больше не мировой гегемон.
Раньше Вашингтон ещё мог утверждать, что против него выступают только «ревизионистские державы», вроде России и Китая, которые де мечтают разрушить милый сердцу каждого цивилизованного человека глобальный порядок. Сейчас Европа выступила против наиболее принципиальной американской инициативы за все последние годы.
В ЕС не могли не понимать что они делают. Но ни евробюрократия, ни французы, ни прочие европейцы не позволили бы себе такой вольности, если бы не были уверены в жёсткой позиции Германии, которая является финансово-экономическим фундаментом ЕС. Европа без Германии значит даже меньше, чем СНГ без России.
То есть, США имеют дело с германским мятежом, и в Вашингтоне это понимают. Более того, там понимают и то, что контроль над ЕС можно восстановить только в том случае, если данный мятеж будет оперативно подавлен. Иначе международный вес США начнёт падать катастрофически, и никакие авианосные ударные соединения делу не помогут. Даже неторопливые эстонцы могут начать задумываться о смене вех. Что уж говорить об остальных.
Таким образом, отправляясь в Сочи, Меркель знала, что Германия лишилась своего главного союзника на Западе. Более того, США стали для Берлина враждебной силой, которая будет пытаться изменить германскую политику любой ценой. Противостоять давлению Вашингтона Германия может только опираясь на Россию. Иного варианта у неё нет. В одиночку не выдержит, ЕС — слишком рыхлое образование. Больше в мире нет государства, которое было бы достаточно сильным и самодостаточным в военном, политическом, экономическом и финансовом плане, чтобы протянуть Германии руку помощи. Только Россия.
Поэтому неудивительно, что Ангела Меркель практически полностью поддержала позицию России по Сирии. Федеральный канцлер ничего не возразила даже на предложение Путина ЕС (больше похожее на требование) поучаствовать в восстановлении Сирии.
Более, чем конструктивной оказалась и позиция Меркель по украинскому вопросу. Честно говоря канцлер давно и явно тяготится своими взаимоотношениями с украинским президентом. Встречается она с ним без удовольствия, старается делать это как можно реже и, что самое важное, давно прекратила практику совместных подходов к прессе. После переговоров Порошенко в одиночку рассказывает журналистам о своих «успехах». Позднее (на сутки-двое) ведомство Федерального канцлера или МИД Германии уточняют информацию, превращая виртуальные успехи в реальные провалы.
Не удивительно, что в ходе сочинской встречи Меркель особенно энергично отстаивала минский формат, который усиленно пытаются похоронить Украина и спецпредставитель Госдепа Курт Волкер. Это единственный рычаг прямого воздействия на Киев, имеющийся у Германии. Кроме того именно в рамках Минска Берлину легко координировать свою позицию с Россией. Париж изначально играет вспомогательную функцию. Для него украинский кризис слишком далёк, никаких дивидендов не обещает, но и особой опасности не несёт.
Если ещё полгода-год назад мы могли говорить о сближении позиций Москвы и Берлина по вопросу трактовки Минских соглашений, то ныне можем констатировать, что позиции практически идентичны.
Представляет интерес также высказывание Меркель по вопросу размещения в Донбассе миротворцев ООН. Она заявила о готовности работать в этом вопросе совместно с Россией. Ни Украина, чей взгляд на проблему резко контрастирует с нормами и принципами международного права, ни США, усиленно лоббирующие украинскую позицию в ООН, не включены канцлером в круг держав, с которыми Берлин готов работать. Между тем Меркель опытный и осторожный политик, она всегда очень аккуратно подбирает слова в своих выступлениях и не спешит отвечать на вопросы во время пресс-конференций, старательно формулируя позицию. Она не забыла и не ошиблась. Она сказала так, как хотела сказать.
Наконец, несмотря на непрекращающееся давление США, Меркель в очередной раз заявила о необходимости достроить «Северный поток — 2». Путин отдал ей пас, пообещав оставить транзит через Украину. Но такие обещания звучали и раньше. Они всегда обесценивались тем, что никто никогда не называл объём этого потенциального транзита, а единственный раз озвученная ещё в прошлом году Миллером цифра в 10-15 миллиардов кубов являлась неприкрытым издевательством над Украиной, поскольку фиксировала объём в полтора-два раза ниже необходимого для рентабельной работы украинской ГТС. То есть, Киев, в таком случае, не только ничего бы не зарабатывал на транзите, но ещё и нёс бы убытки.
В этот раз Путин дополнительно обесценил обещание сохранить транзит через Украину. Он не только стандартно не указал объём возможного транзита, но ещё и сообщил, что он сохранится в том случае, если новое транзитное соглашение окажется выгодным для всех хозяйствующих субъектов. То есть, Украина должна сделать России предложение, более выгодное, чем прокачка по «Северному потоку — 2». Канцлер не возражала.
Да и как ей возражать, если свой выбор она сделала ещё до поездки. Иначе не прозвучало бы в день встречи заявление ЕС по Ирану. Ну а снявши голову по волосам не плачут. Германии безусловно выгодно оплатить российскую поддержку интересами доставляющей Берлину одни лишь проблемы и вызывающей раздражение украинской власти. Такова жизнь. Таковы правила игры и Меркель следует им без гнева и пристрастия. Пусть проигравший плачет. Её задача, чтобы Германия не проигрывала.
