Игорь Гомольский
9 июня 2022 г.
Стою на крыше, курю. Первый час, а сон мой где-то загулял с медведем и цыганами.
Главное — не мысли в голове, а букет из помойки: жухлые, растрепанные и жвачка прилипла. Пытался было работать, но где там? Курю после третьего или четвёртого кофе. Да кто считает?
Донецк сроду не был совой. Город тружеников, не тусовщиков. Хотя их тоже было у нас. Если ты работяга, то хоть совой рождайся, а хоть и тетеревом. Хош того или нет, а до пенсии откукуешь жаворонком.
Так вот Донецк всегда засыпал раньше, чем лично мне хотелось бы, но вот это не сон. Так дремлют в больничном коридоре, согнувшись в три погибели. Не город будто, а казарма за пять минут до подъема.
Нет. Не жертва домашнего насилия, жмущаяся к стенке в ожидании удара. Это сжатая пружина. Фатализм, злоба и даже отчаяние, да. Отрицать и нечестно, и бессмысленно. Но вместе с тем это и готовность к любой нездоровой херне.
А я стою на крыше и хочу на Петровку. До войны мечтал перебраться в центр — ближе к женщинам, кабакам и цугундеру, но прикипел вот и ничего не могу теперь с этим поделать.
Воды нет — ладно. Стреляют — потерпим. Зато все наши рядом и птицы на рассвете поют. А из моего окна, помимо уродливых развалин старого завода, видно каштаны и синее небо.
И фонарь, который вновь загорелся в 2016-м, а теперь обратно погас. Но ведь он там есть. Он-то на месте. Зажжется однажды, а я вновь буду звонить всем и хвастаться.
О чем думаю? Стареющий дурак.
Источник: https://telegra.ph/Pruzhina-06-08
( из Telegram-канала «Dirty Harry | Игорь Гомольский» 27 мая 2022 г., 10:04 )
Вот стоишь ты над телом и совсем не боишься. Все плохое с ним уже случилось. Да и контекста нет.
А вот эта надпись пробирает до косточек. Подобное, если кто не знает, для того пишут, чтоб откопали, если дом сложится.
Плановой люди не очень хорошо понимают, что собой представляет современная война. У них ведь подвал крепкий. Наверняка выдержит!
Дальше начинается ад и бежать уже некуда, а соседские домики складываются один за другим. В подвале сидеть все страшнее, но и выбора нет.
Кто-то уже погиб, кого-то едва успели откопать, а кого-то не успели. Отчаявшиеся намерены прорываться хоть пешком, а хоть и на личном транспорте. Уезжают и не возвращаются. Как они там? Повезло?
Оставшиеся сидят по подвалам, надеясь на русское «авось» и вот эти таблички. Хотя понимают, что на всю улицу осталось душ пятнадцать и копать, скорее всего, будет некому. Да и высовываться опасно.
Именно поэтому в сотый раз советую жителям тех населённых пунктов, к которым движется фронт, забыть о крепких подвалах. Эвакуируйтесь.
( из Telegram-канала «Dirty Harry | Игорь Гомольский» 3 июня 2022 г., 16:28 )
Трудно убить город, алчущий жизни. И так, и эдак они его, а ростки из-под камня худо-бедно пробиваются.
Несколько дней тяжелейших обстрелов Петровки известным образом сказались на жизни района. Кто-то сорвался в Россию, а кто-то — ближе к центру. В целом же, народ сидел по квартирам и носа на свет божий лишний раз не показывал. Разве что зверушек уличных покормить, если приходили.
Машины ездили исключительно во фронтовом стиле — очень быстро и с матерком. Будто и не Донецк это, а Мариуполь времён боев за город. Дурная примета — в машине под обстрел попасть. Мы тут мчались как-то и чуть-чуть не успели к началу вакханалии. Так и в боженьку поверить недолго.
И вот первый день тишина. По нашим меркам, ясное дело. Это когда гремит и потряхивает время от времени, но в двадцати метрах не ложится.
Первыми из-под крыш показались робкие старушки. Услышали птичек и бегом скорняки рвать. Садики у нас во дворах. Тюльпан всякий цветёт, мимоза колосится. Старушки это дело шибко любят и всячески потворствуют.
Следом вышли дамы помоложе. У этих другая цель — котов и собак напуганных из подвалов выманить, а после наброситься, чтоб напоить и накормить. Вероломно эдак, по-сепарски. Коты ещё так-сяк, а собаки войну тяжело переносят. Трясутся, нервничают и почти не спят.
Тут и мужички подтянулись. Расселись по скамейкам, закурили важно и давай Зеленского склонять. И так склоняют, и эдак. Уж седые все, а такие неистовые. И Байден у их старикан. А знаете, как нынче Пушилина в народе зовут? Медведиком. От отца впервые услышал. Смеялся.
А там и машины заездили по-человечески, а там и молодёжь с богопротивными блютуз-колонками. И район помаленечку ожил.
И я порицаю это народное легкомыслие, поскольку знаю, что между жизнью и смертью здесь какие-то жалкие доли секунды. С другой стороны, это ведь очень страшно — идти по родному и такому мертвому району. В четырнадцатом был и моложе, и жёстче. Не так болезненно это воспринимал. Теперь старею видать.
( из Telegram-канала «Dirty Harry | Игорь Гомольский» 7 июня 2022 г., 14:30 )
Махал соседям рукой и чувствовал себя предателем.
Уже во второй раз за восемь с лишним лет меня выдавливают из родной квартиры. Всего на сутки, но тем не менее.
Вчера сожгли нашу подстанцию. Без электричества и связи чувствуешь себя абсолютно сокрыт, бесполезным.
Два часа не мог выехать — шёл сильнейший обстрел. И тут, как метко выразился товарищ Кофман, проблема не в том, что мы слышим прилеты, а в том, что не слышим вылеты.
Так в одну калиточку и долбили с одиннадцати до часу. Долбили, кстати, из всего подряд. Стало ясно, что света пока не будет. До завтра починят — вернусь.
Общался со многими людьми и вот тут неприятный момент. Кто-то должен обратиться к жителям окраин. Петровчане начинают думать, что их попросту бросили.
Телеграмм тут делу не поможет. К людям нужно обращаться изо всех утюгов. Пока духом не пали.
( из Telegram-канала «Dirty Harry | Игорь Гомольский» 8 июня 2022 г., 11:38 )
Утром рванул на Петровку. Проведал своих, поговорил с соседями, бегло оценил последствия вчерашнего обстрела.
Первый вопрос — новости. Что слышно? О чем в центре говорят? Когда все закончится?
Без электричества и связи на войне ты слепой, глухой и немой. Все новости ограничиваются ситуацией на соседней улице.
Говорят, что обстрел продолжался и вечером, но тут уж выключились и наши. Ночи прошла — более или менее.
Следы обстрелов украинских журналистов не впечатлили бы. Тут в стене дыра, там — в дорожном покрытии.
Почему так? Потому, что задача арты — убивать людей, а не дома разрушать. Один снаряд на дороге — это четыре-пять гражданских трупов, а может и больше. От дороги и времени суток зависит.
Безусловно люди устали и прямо сейчас гуляют по краю, за которым отчаяние. Но поддерживают друг друга, опекают бездомную живность и всегда улыбаются, если не плачут.
Два часа посидел там и уехал по делам. Надеюсь, что сегодня-завтра подстанцию восстановят и я вернусь к своим.
