27 июля 2017 года в 14.00 со стороны Дзержинска по Горловке без предупреждения ударила украинская артиллерия, десятки снарядов, выпущенные из установок залпового огня «Град» легли на улицы ничего не подозревающего города и унесли жизни 22 человек. Этот день навсегда вошёл в историю города, как «кровавое воскресенье». Одновременно с артобстрелом Горловки Национальная гвардия Украины пошла на штурм соседнего Шахтёрска, туда с двух сторон вошли колонны бронетехники.Снимки, которые облетели после того дня весь мир, мёртвая женщина с мёртвым младенцем на руках — 23-летняя горловчанка Кристина Жук и её 10-месячная дочь Кира. Они были названы «Горловская Мадонна», их растиражированность в сети причинила немало страданий матери Кристины. Молодая мёртвая женщина в чёрной футболке с надписью Paris прижимает к себе мёртвую крошечную девочку в залитом кровью платьице.

Совсем недавно русский писатель Захар Прилепин встречался с Ксенией Собчак на канале «Дождь». Я бы хотела на одной из фраз Захара заостриться: «Вот это ваше выставление человека субъектом, вокруг которого надо водить хороводы, вызывает у меня полное презрение».

Человек, вокруг которого не стоит водить хоровод, человек, который меньше, чем Бог, чем Родина, чем семья, чем дети. Кто он, этот человек? Статистический материал, попавший между молотом и молотом, мука на жерновах истории? На Донбассе на сегодняшний день около 8000 погибших мирных жителей и более 200 детей.

Мне бы хотелось «водить хоровод» вокруг каждого из этих людей, но прав Захар, не хороводы водить надо, а остановить убийства. Я не могу спокойно печатать эти цифры, когда я печатаю их, я плачу и представляю себе, что это убито не восемь тысяч неизвестных или известных мне людей, а восемь тысяч меня. И это ломает. Мы же всегда относимся к собственной личности по-особому, по отношению к себе мы исключительны, снисходительны, жалостливы. Это о себе мы думаем, что с нами ничего не случится; думаю, что не ошибусь, если скажу, что горловчанка Кристина Жук, скорее всего, думала также.

В моей семье мне с детства внушался тезис о том, что человек — это вселенная. Мой отец был коммунистом и атеистом, он не настаивал на человеческом подобии Господу, но он был уверен в том, что один человек — это уже огромный мир. С любовью и ненавистью, с ежедневными битвами и поражениями. Но всякого ли человека мы способны воспринимать, как некую замкнутую глобальную систему, поддержание жизни в которой имеет первостепенное значение для мира внешнего? Почему жизнь одних почти ничего не стоит, а жизнь других бесценна? Почему трагедия в редакции газеты «Шарли Эбдо» (7 января 2015 года), унесшая жизни 17 человек, была на устах у всего мира, в то время, как Донбасс в тот же период являл собою одну огромную мишень, по которой без устали работала украинская артиллерия? Чем дончанин или горловчанин хуже парижанина? В контексте вселенной, безусловно. Один и тот же шарик в глубинах космоса, а отношение разное к представителям одного и того же биологического вида. Это огромная несправедливость, которую я никак не могу преодолеть внутри себя. Мы что лицом не вышли? Нет, не лицом, а происхождением.