Работорговцы против инквизиторов

Некоторых же использовали как «обменный фонд»: заставляли признать вину, а затем меняли на украинских террористов, получивших сроки в России или попавших в тюрьмы ДНР/ЛНР. Таким образом Киев пытался обменять на Сенцова Кирилла Вышинского. Кирилл отказался признавать вину, заявил, что будет добиваться своего полного оправдания, и суд «внезапно» передумал выпускать его под домашний арест.

Режим Коломойского-Зеленского гораздо прагматичнее режима Порошенко. При Петре Алексеевиче никого бы не выпустили. Сидели бы Ефремов с Саганом и дальше, отбывали бы практически пожизненное заключение без вины и приговора. Игорь Валерьевич нашёл им более разумное применение.

Но таким образом режим Колмойского-Зеленского расписался в том, что он на порядок циничнее режима Порошенко. Порошенковские спецслужбы бросали в тюрьмы тех, кого искренне считали врагом режима. Да, у них не было доказательств этой самой «враждебной деятельности», но они руководствовались «революционной целесообразностью», нарушая закон во имя торжества идей украинского нацизма. То есть порошенковцы были идейными инквизиторами. Они распинали, руководствуясь собственным представлением о добре и зле, о том, что такое хорошо и что такое плохо.

Режим Зеленского-Коломойского просто торгует людьми. Не удивлюсь, если эти практичные ребята начнут варить из погибших узников режима и даже «героев АТО» мыло, продавать костную муку на удобрения, выпускать абажуры и перчатки из человеческой кожи. Не пропадать же добру. Тем более есть опыт старших товарищей, тех самых европейцев, слиться с которыми в экстазе мечтает Украина.

Заправилы Третьего рейха тоже не сразу дошли до абажуров. Поначалу они занимались работорговлей, продавая труд узников концлагерей фермерам и предпринимателям. Потом уже практичность подсказала, что можно использовать не только труд человека при жизни, но и его труп после смерти. Горы золотых зубных коронок, детской обуви, куски мыла, сваренного из человеческого жира, «дизайнерские» вещи из человеческой кожи впечатляют куда сильнее, чем фотографии братских могил или сложенных штабелями трупов. Именно циничная хозяйственность палачей выводит их действия за пределы человеческой логики.

В разные времена разные общества отмечались массовыми убийствами. Убивали во время войн и во время революций, убивали по религиозным соображениям и очищая «жизненное пространство» для своего потомства. Убийства могли принимать вид стихийной «охоты на ведьм» или спланированного геноцида. Но именно Третий рейх отличился тем, что не просто поставил убийства на промышленную основу, но и сделал это прибыльным бизнесом.

Конечно, Украина не Рейх. Местные нацисты во всём уступают старшим германским товарищам. И государство они не укрепили, а развалили, и территории не захватили, а потеряли, и «фюреры» у них какие-то комичные. Но тюрьмы, пытки, концлагеря и война на Украине при всей своей ублюдочности по сравнению с германскими образцами всё же реальны. Как реальной становится и работорговля заключёнными, от которой до мыла и абажуров остаётся лишь один шаг.

Тем более что судьям, следователям, надзирателям терять уже нечего. После освобождения концлагерей, если охрану не успевали перебить сами заключённые, её часто на месте расстреливали освободившие лагерь солдаты, впечатлённые увиденным. Причём если советская армия, скованная железной дисциплиной, в основном доводила пленных до суда, то союзники (особенно американцы) не морочили себе голову и устраивали массовые самосуды. Впрочем, из тех, кто дожил до суда, большинство всё равно получило виселицу или десятки лет заключения.