5 августа 2019 г., 7:20
© РИА Новости, Александр Максименко
«Ультраправые экстремисты приезжают на украинскую войну как на тренировочный полигон. И возвращаются домой». Под таким заголовком международное издание VICE news опубликовало обширный материал, посвященный участию иностранцев в вооруженном конфликте на Донбассе
«Чем глубже я копаюсь в собственной душе и чем больше я думаю об этом, тем меньше я понимаю результат», — сказал 43-летний мужчина изданию VICE News.
Молодежная медиакомпания, работающая в 34 странах и ориентированная на искусство, культуру и новостные темы. Основанный в 1994 году в Монреале (Канада) журнал развернулся в компанию Vice Media, в которую входят журнал и новостной сайт, интернет-телеканал, компания по производству фильмов, компания звукозаписи, издательство и многое другое. Штаб-квартира компании находится в Нью-Йорке.
Но неоспоримая часть этой пьесы заключалась в том, что украинские ультранационалисты, многие из которых едва скрывали неонацистские или белые супрематические (идея о превосходстве белой расы. — Прим. редакции) взгляды, были движущей силой революции в Киеве.
Скиллт, в то время печально известный шведский неонацист с 20-летним стажем участия в крайне правых организациях, чувствовал себя обязанным присоединиться к их борьбе.
«Все ребята, которые ищут приключений, мечтают об этом, чтобы принять участие в создании истории», — сказал он.
Скиллт пропустил саму революцию, приехав в Киев через несколько дней после свержения президента Виктора Януковича. Вместо этого он получил возможность поучаствовать в войне. Поддерживаемое Кремлем сепаратистское движение вскоре охватило Донбасс, юго-восточный регион Украины, граничащий с Россией.
Скиллт, прослуживший пять лет в Национальной гвардии Швеции, пошел воевать в рядах батальона «Азов», сформированного из участников ультраправых группировок с глубокими неонацистскими корнями.
На протяжении 2014 и 2015 годов служил снайпером на линии фронта в «Азове», участвовал в крупных боях в Мариуполе, Марьинке, Иловайске и Широкино. «Мне удалось принять участие в большинстве серьезных боев», — сказал он VICE News.
Хотя с тех пор он отрекся от своих крайне правых убеждений, он говорит, что все еще дрожит, когда думает о своем времени на фронте.
«Это братство, которое приходит, когда вы разделяете жизнь и смерть, на самом деле как яд. Я никогда не употреблял наркотики, но могу представить, что это чувство почти такое же», — признается он.
Скиллт — лишь один из многих праворадикальных экстремистов, число которых оценивается от сотен до нескольких тысяч, которые стекались в Восточную Украину, чтобы взять в руки оружие, когда там в 2014 году разразилась война.
Из Европы, Северной и Южной Америки, а также из далекой Австралии этих людей привлекала возможность сражаться вместе с другими правыми радикалами по обе стороны конфликта.
Многие рассматривают эти битвы как важный полигон обороны белой Европы, где они могут наладить серьезные международные контакты и получить боевой опыт, который, по их мнению, будет иметь решающее значение, когда они вернутся домой.
Когда они возвращаются домой, они закалены в боях и более радикализированы, чем когда-либо, говорят исследователи. И эти парни часто находятся вне поля зрения служб безопасности, которые более сосредоточены на угрозе возвращающихся джихадистов.
«Я считаю, что Европе грозит большая опасность», — заявил VICE News Альберто Теста, эксперт по ультраправым радикальным группам университета Западного Лондона. Он считает, что восток Украины стал важным плацдармом для международного «белого джихада ультраправых», где экстремисты могут «тренироваться для того, что некоторые назвали бы священной расовой войной».
Исследователи предупреждают, что Украина радикализирует крайне правых иностранных боевиков так же, как Сирия — джихадистов, хотя и в меньшем масштабе. Создается глобальная сеть проверенных боем экстремистов, представляющих угрозу для безопасности, которая только теперь начинает проявляться.
«Мы крайне обеспокоены», — заявила Молли Салтског, аналитик в сфере разведки в стратегической консалтинговой фирме Soufan Group, которая отслеживает мобилизацию крайне правых групп боевиков.
«У вас есть люди, которые закалены в боях, и они настроены более радикально, чем ранее. Теперь у вас есть глобальная сеть жестоких сторонников превосходства белой расы. Они легко устанавливают связи на разных платформах, возвращаются домой, распространяют пропаганду, проводят обучение и, более того, идут воевать дальше».
Западные службы безопасности недостаточно серьезно отнеслись к угрозе ультраправых иностранных боевиков, сказал Даниэль Келер, директор немецкого Института исследований радикализации и дерадикализации.
Это произошло во многом потому, что в последние годы они в основном сосредоточились на боевиках-джихадистах, возвращающихся из Сирии и Ирака.
«Похоже, что спецслужбы не рассматривали их даже отдаленно как такую же угрозу, как бойцы джихада», — высказал предположение Келер VICE News. Но ситуация постепенно меняется, и бойцы, возвращающиеся из Украины, везде чувствуют себя как дома.
Ранее итальянская полиция, расследующая сеть ультраправых радикалов, которые воевали в Украине, обнаружила крупный склад боевого оружия, в том числе 11-футовую ракету «воздух-воздух» и ракетные пусковые установки.
С января этого года возвращающиеся иностранные бойцы, демонстрирующие флаги из зоны конфликта, всплыли в жестоких столкновениях «желтых жилетов» во Франции.
В мае 2018 года на Украине осудили французского ультраправого экстремиста за подготовку серии терактов против различных объектов, включая мечеть и синагогу, во Франции.
Власти заявили, что 27-летний мужчина был пойман при попытке переправить во Францию огромный тайник с оружием, который он приобрел через боевиков на изуродованном боями востоке страны.
А в 2017 году шведские неонацисты осуществили бомбовую атаку на жилье беженцев в Гетеборге. По имеющимся данным, нападавшие прошли военизированную подготовку в ультранационалистической российской группировке, которая вербовала и обучала добровольцев для борьбы на стороне сепаратистов.
Экстремисты были вовлечены в конфликт через обширную вербовочную сеть, члены которой общаются с единомышленниками-радикалами в социальных сетях и в реальности. Они считают, что такие конфликты являются основной причиной сплочения ультраправых группировок по всему миру.
«Азов», как ИГИЛ, выпускал пропагандистские видеоролики, распространял брошюры на неонацистских концертах в Западной Европе и отправлял ораторов на ультраправые конференции в Скандинавии.
Хотя группа отрицает, что она неонацистская, и публично заявила в 2014 году, что «только от 10 до 20 процентов» личного состава идентифицированы как неонацисты, ее первый командир, а теперь лидер ее политического крыла, имеет долгую историю участия в неонацистских группах.
«Во всем мире существует озабоченность по поводу того, что европейские страны теряют свое белое большинство из-за иммиграции», — сказал VICE News Мэрилин Майо, старший научный сотрудник Центра по экстремизму Антидиффамационной лиги. —
Есть ощущение, что назревает битва за сохранение белой европейской культуры, и именно поэтому появляется желание получить боевые навыки».
Йоахим Фурхольм, норвежский неонацист и вербовщик «Азова», использовал интервью, данное американскому националистическому изданию в прошлом году, чтобы побудить американских экстремистов присоединиться к нему.
«Я приехал, чтобы возглавить небольшую группу добровольцев со всего Запада, получить боевой опыт и, надеюсь, смогу отправить этих парней домой, чтобы они передали свои навыки и знания», — сказал он Радио Wehrwolf.
В интервью, обнаруженном сайтом Bellingcat, Фурхольм сказал, что их усилия помогут белым националистическим силам там, где, по его мнению, у них будет лучшие шансы прийти к власти.
«Это как чашка Петри (лабораторный сосуд для выращивания вирусов. — Прим. редакции) для фашизма… и у них есть серьезные намерения помочь остальной Европе вернуть наши законные земли», — сказал он.
По оценкам экспертов, сотни, если не тысячи, ультраправых боевиков-иностранцев участвовали в войне на Украине, сражаясь как на украинской националистической, так и на пророссийской сепаратистской стороне конфликта.
Каспер Рекавек, руководитель программ обороны и безопасности в Исследовательском центре Globsec в Словакии, сказал, что некоторым новобранцам было всё равно, на чьей стороне воевать.
«Иногда это вопрос случайности, оказывается ли боец на стороне A или стороне Б», — сказал Рекавек, который провел множество опросов иностранных наемников. «Они просто хотели оказаться на войне, получить порцию адреналина».
Боевики применяют относительно конфликта головокружительный набор идеологических стереотипов, чтобы оправдать свое участие с обеих сторон.
Те, кто присоединился к украинскому ультраправому ополчению, как правило, считали себя сторонниками европейских ультранационалистов против российской агрессии.
Рекавек сказал, что шведские неонацисты, которые воевали на украинской стороне, видели в этом по существу «продолжение Второй мировой войны на Восточном фронте. Вы — Белая Европа, и вы сражаетесь с Азией, которую символизирует Россия.
«В некоторых действительно непонятных случаях правые радикалы из России сражались на стороне украинских националистов против сепаратистских сил, поддерживаемых Кремлем», — сказал он.
Между тем, крайне правые иностранцы, присоединившиеся к пророссийским сепаратистам, рассматривали свою борьбу как защиту права сепаратистов на самоопределение и против западного империализма.
Многие также были привлечены чувством верности Владимиру Путину, которого ультраправые считали одним из последних защитников белой традиционалистской христианской Европы.
«С пророссийской стороны не было такой последовательной идеологической повестки дня», — считает Сара Мегер, доцент международных отношений в Университете Мельбурна.
В то время как большинство иностранных боевиков на украинской стороне находились в диапазоне от правых до крайне правых, те, кто поддерживал сепаратистов, сражались на стороне левых иностранных добровольцев, которые разделяли взгляд на конфликт как «борьбу против гегемонии США».
Рекавек отметил, что разделенная лояльность ультраправых в украинском конфликте означает, что ультраправые экстремисты Европы часто оказываются на противоположных сторонах линии фронта. «Все эти парни знают друг друга с детства», — сказал он.
Каролюс Лёфрус, 30-летний мужчина, имеющий гражданство Финляндии и Швеции, который сражался в рядах «Азова» в 2015 и 2017 годах, сказал VICE News, что у него были добросердечные отношения с парой знакомых, которые сражались за противоположную сторону.
«Конечно, я считаю, что они чертовски тупые, — сказал он. — Но, по крайней мере, они действуют на основании убежденности в собственной правоте, даже если подвергаются опасности. Я это уважаю».
По словам Лёфруса, хотя его мнение «всегда было на правой стороне», он считает себя аполитичным и отвергает предположение о том, что у «Азова» была неонацистская политика.
«Меня не волнует, что люди называют меня ультраправым, нацистом или кем-то еще. Я хотел драться… и «Азов» был в то время самым разумным выбором».
Скиллт сказал, что во время пребывания в тылу он общался в социальных сетях с русско-норвежским экстремистом Владом, с которым он познакомился в 2011 году на демонстрации ультраправых в Швеции. «Мы говорили о ситуации, если дойдет до того, что нам придется воевать, так тому и быть. Никто не дает пощады, и никто не просит пощады», —сказал он.
Для многих ультраправых бойцов-иностранцев, вовлеченных в украинский конфликт, исход войны является вторичным соображением по отношению к другим, более убедительным, факторам.
Рекавек сказал, что Украина выполнила задачу, о которой говорили многие идеологи крайне правого крыла. Было нужно «безопасное пространство» за пределами Запада, где нацисты могли бы объединяться и организовываться вне поля зрения служб внутренней безопасности.
Некоторые, как Лёфрус, просто хотели воевать. Говоря о своем приезде на поле боя под Донецком в 2017 году, бывший солдат описал его в терминах, которые звучат при возвращении из отпуска.
«Я вернулся… чтобы увидеть старых друзей, посмотреть, как там, на войне, может быть, немного пострелять, исключительно для развлечения», — сказал он VICE News. — Война — это как философия и наука, которую приятно изучать».
Благодаря влиянию «Азова», в частности, Украина все чаще играет именно такую роль, становясь ключевым узлом в транснациональной сети крайне правых группировок.
С момента формирования в 2014 году в качестве добровольческого формирования батальона под командованием бывшего лидера неонацистской партии, с навербованными хулиганами батальон «Азов» превратился во все более мощное трехглавое животное.
Елена Семеняка, секретарь «Азова» по международным контактам, хвасталась в прошлом году, что движение «стало маленьким государством в государстве».
Наряду с батальоном, который был официально включен в состав Вооруженных сил Украины, он может похвастаться политическим крылом и «уличным движением бдительности» (мелкие нацистские группировки. — Прим. редакции), которое было связано с нападениями на гей-парад и цыганские таборы.
США, которые оказывают военную поддержку Украине, официально запретили предоставлять «Азову» любую военную помощь из-за его идеологии превосходства белой расы.
«Азов», который не ответил на запросы VICE News о комментариях, установил прочные связи с ультраправыми политическими группами по всей Европе.
Исследователи говорят, что движение играет ключевую роль в опасной экстремистской сети, привлекающей новых рекрутов из неонацистских клубов смешанных боевых искусств и хулиганствующих фанатов.
Его влияние распространилось и на Соединенные Штаты. В 2018 году три члена жестокой калифорнийской белой националистической группы Rise Above Movement отправились на встречу с представителями «Азова». Это произошло во время поездки по европейским ультраправым группировкам, и они сразились в клетке в бойцовском клубе, аффилированном с «Азовом».
Скиллт, который сейчас живет в Киеве, с тех пор публично отказался от своих ультраправых взглядов. Но он говорит, что влияние войны на бойцов-иностранцев не следует недооценивать.
«Просто этот опыт делает тебя более опасным, — сказал он. — Если ты был под огнем и достаточно натренирован, то будешь правильно реагировать на основной инстинкт» (видимо, речь идет о жизни и смерти. — Прим. редакции).
После публикации первоначальной версии этого материала в него были внесены изменения: из текста убрали слово «гражданская». И в конце появилось сообщение VICE news «Поправка: предыдущая версия этого текста неверно характеризовала конфликт на Украине».
