1 августа 2019 г.
© пресс-служба президента Украины
Влияние США и стран ЕС на территории Западной Украины постоянно усиливается, однако его вектор остаётся неизменным: сделать невозможным восстановление добрососедских отношений между Киевом и Москвой.
Естественно, митинги, издание нелегальной прессы и т.п. поддерживалось из-за рубежа, в первую очередь из Польши, где в 1989-м рухнул коммунистический режим. Однако не меньшую роль в продвижении «западных ценностей» в регионе сыграл и банальный «экономический туризм», когда сотни тысяч людей вывозили сначала в Югославию, а потом в Польшу, Чехословакию и т.д. дешёвые советские товары, а взамен привозили на продажу вожделенные джинсы и жевательную резинку. Этот процесс продолжался и в первые годы после провозглашения независимости Украины, однако с 1991-го резко сменился настрой политически активного населения региона, и в первую очередь Галичины. Если до того по примеру прибалтийских борцов за независимость галицкие политики во главе с Вячеславом Чорноволом требовали особого статуса, превращения Украины в федерацию и т.п., то после создания независимого государства они начали выступать за его унитарный характер и «украинизацию» недостаточно «свидомых» жителей центральных и восточных областей.
При этом в начале и середине 1990-х о серьёзном влиянии США и ЕС (через дипломатические представительства или крипторазведывательные структуры типа различных фондов и НПО) на Западной Украине говорить не приходится. В то время Запад выстраивал систему управления Украиной исключительно в Киеве, и появление его эмиссаров даже во Львове было редкостью. Исключением можно назвать восстановление, а потом и расширение сети Украинской греко-католической церкви (УГКЦ), но Ватикан в то время не выходил за рамки чисто церковно-религиозной повестки.
Однако всё резко изменилось в 1999-м, и, оглядываясь на 20 лет назад, можно с уверенностью сказать: именно тогда Запад решил окончательно «переформатировать» Украину для себя. Поскольку нужное количество кадров для «оккупационной администрации» завезти из-за рубежа было невозможно, их начали массово готовить из жителей Западной Украины. Именно тогда проекты Фонда «Возрождение» (часть сети Джорджа Сороса), институтов Демократической и Республиканской партий США, фондов политических партий ФРГ, различных посольств и т.п. начали исчисляться в Западной Украине тысячами. Внешние управляющие пытались взять под контроль все сферы общественной жизни и предлагали особо отличившимся активистам не только разовые поездки за рубеж, но и хорошо оплачиваемую работу в Киеве.
На парламентских выборах 2002 года в западных областях Украины в основном победили оппозиционеры. Кстати, именно тогда впервые была обкатана технология, когда партийный бренд (в то время «Наша Украина» Виктора Ющенко) гарантировал победу абсолютно неизвестному кандидату даже в противостоянии с олигархом. А весной-летом 2004 года в Карпатах началась подготовка нескольких сотен активистов будущего Майдана, в подавляющем большинстве — выходцев с Западной Украины. В то время как команда Януковча готовилась к обеспечению результата на выборах, направляемый американцами штаб Ющенко планировал захватить власть. При этом на Западной Украине прозападный кандидат действительно получил подавляющее большинство голосов, а сторонники его оппонента подвергались публичному шельмованию и расчеловечиванию.
Естественно, режим Ющенко был воспринят на Западной Украине как «свой», выходцы из этого региона стали многочисленными проводниками киевской политики в Центральной и Восточной Украине. А сами западно-украинские земли стали своеобразным полигоном для введения в стране «нового порядка»: именно после 2005 года местные советы сначала Галичины, а потом и Волыни принимают решения, направленные на героизацию ОУН-УПА* и дивизии СС «Галичина», начинается экспансия на восток УГКЦ и рост популярности партии «Свобода» (до 2004 — Социал-национальной партии). Как ни парадоксально, эту силу поддерживал и Запад, и Киев, причём приход к власти Виктора Януковича привёл к увеличению финансирования однопартийцев Тягнибока, из которого хотели сделать комфортного оппонента на будущих президентских выборах.
При этом Янукович вполне мог повторить судьбу своих предшественников Леонида Кучмы и Леонида Кравчука, которые на первый срок избирались голосами пророссийского Юго-Востока, а на второй — Запада Украины. Но когда после трёх лет демонстративной евроинтеграции, которую искренне поддерживали на Западной Украине, Янукович решил процесс остановить, многие западноукраинцы восприняли это как личную трагедию. И хотя реальными организаторами Майдана в ноябре 2013-го стали олигархи и представители высших эшелонов власти, именно приезжие из Галичины и Волыни стали «пехотой» и командирами протестов. При этом на самой Западной Украине нагнеталась ненависть не только к самому режиму, но и к тем регионам, которые голосовали за Януковича в 2010-м и Партию регионов в 2012-м. Поэтому неудивительно, что после государственного переворота в феврале 2014-го западноукраинцы стали костяком добровольческих батальонов, которые первыми начали массово убивать жителей Донбасса, искренне считая, что воюют против России, которая «во всём виновата».
Собственно, внешний (Россия) и внутренний («сепаратисты») враг — это единственное, чем вот уже шестой год киевский режим отвлекает жителей Западной Украины от катастрофической социально-экономической ситуации в регионе. Её единственным компенсатором является возможность без проблем выехать на заработки в страны ЕС, особенно после введения в 2017-м безвиза, который был своеобразной идеей-фикс для западноукраинцев. При этом коллективный Запад в Западную Украину так и не пришёл — ни в виде инвестиций, ни даже в формате поддержки различных общественных проектов, как в начале 2000-х. Режим Порошенко также не видел смысла особо вкладывать в регион, ведь там и так поддерживали «армию, мову, веру», что показали результаты президентских выборов.
После победы Владимира Зеленского избиратели и элиты Западной Украины оказались перед трудным выбором: продолжать упорствовать в поддержке Порошенко, по привычке склониться перед новым «князем Киевским» или попытаться создать некий региональный политический проект для торгов с центром. По большому счёту, были реализованы все три варианта. Во-первых, напичканная агентами влияния Запада партия Святослава Вакарчука «Голос» действительно стала голосом Львовской области, получив там первое место (23%), и в значительной мере голосом Галичины (второе место в Тернопольской области и третье — в Ивано-Франковской, по 13% с небольшим), да и в большинстве остальных областей Западной Украины партия преодолела 5%-ный барьер, что даёт ей хорошие шансы на местных выборах. Во-вторых, партия Петра Порошенко «Европейская солидарность» во Львовской области получила почти 20%, а в Ивано-Франковской и Тернопольской — около 12% (3-4 места). А в-третьих, партия Владимира Зеленского «Слуга народа» победила во всех областях Западной Украины, кроме Львовской (причём в последней СН взяла даже меньше, чем на Донбассе).
Стоит отметить, что прямого влияния США и ЕС на результаты президентских и парламентских выборов в регионе практически не было. Речь может идти лишь об их роли в многолетнем проекте создания мифа о «Западном рае», куда Украина может попасть, только разорвав любые отношения с Россией. Просто на Западной Украине зёрна этого мифа попали в благодатную почву, и независимо от того, за какую именно партию голосовали жители Буковины, Волыни, Галичины или Закарпатья, они живут именно в его парадигме. Это даёт Западу возможность манипулировать ими, в том числе для давления на команду уже нового президента Украины. Собственно, именно это, а не результаты партий Вакарчука или Порошенко, является потенциальной опасностью для Зеленского. Пока что он пытается проблемы упреждать, в публичной плоскости особо не отличаясь от своего предшественника, фетишизировавшего ЕС и НАТО. Но после получения в своё распоряжение правительства и всех силовых органов, а также смены чиновников на местах ЗЕ-команда может начать понемногу игнорировать требования западноукраинских «активистов».
Если же говорить о некоем «западноукраинском сепаратизме», то эта проблема в значительной мере надумана. Даже там, где для этого есть объективные предпосылки, — например, в венгерских районах Закарпатья или румынских на Буковине — представители Венгрии и Румынии не провоцируют сепаратистских настроений в соответствующих национальных общинах, а лишь требуют от украинских властей особого отношения к своим соплеменникам. Более того, «особого» лишь по меркам гиперцентрализованной и нацифицированной Украины, поскольку обучение на родном языке или создание избирательного округа с учётом интересов нацменьшинств для ЕС является обычным делом.
В Польше же сторонники возвращения «Восточных кресов» являются маргинальным меньшинством, это государство и его диппредставительства во всём потакают официальному Киеву — доходило даже до того, что поляки Львова жаловались в МИД на недостаточную поддержку со стороны Генконсульства Польши в этом городе. Кстати, именно позиция Варшавы является квинтэссенцией инструментального подхода Запада к Украине: если Киев и дальше будет противостоять Москве, можно закрыть глаза на что угодно, вплоть до героизации нацистских коллаборантов, виновных в массовых убийствах поляков. Поэтому ожидать со стороны европейских соседей поддержки каких-либо автономистских настроений в соседних регионах Украины не приходится даже в формате «страшилки для Киева», ибо это приведёт не столько к «отплыву» Западной Украины на Запад, сколько к сворачиванию всей Украины с «западного курса».
