После отставки Болтона и удара по Байдену это уже третья серьёзная операция против американских глобалистов в течение месяца. За год до выборов на внутриполитической арене Трамп от глухой обороны перешёл к неожиданному масштабному наступлению на позиции своих оппонентов.К подобной активности Трампа они были готовы меньше, чем немцы в 1941 году к контрнаступлению Красной армии под Москвой. В результате пока демократы и сочувствующие им либералы-глобалисты заняты зализыванием ран и пытаются восстановить непрерывность линии фронта, Трамп получил свободу рук во внешней политике.На международной арене 45-й президент США, как и обещал в ходе своей избирательной кампании, начал стратегическое отступление (которое сам Трамп назвал прекращением ненужных войн). Наиболее заметным это отступление стало в Сирии, где США отказали в поддержке курдам и начали полный вывод войск из страны. Характерно, что Трамп сделал угрожающее заявление в адрес Эрдогана, пообещав уничтожить турецкую экономику, если тот позволит себе больше, чем считает приемлемым президент США, но абсолютно не обратил внимание на сообщение о готовящемся совместном наступлении российских и сирийских войск на Манбидж.

Впрочем, Эрдоган вряд ли сильно испугался. В отличие от Путина, который не угрожал, а (после инцидента от 24 ноября 2015 года) реально продемонстрировал, сколь значительный ущерб турецкой экономике в случае недружественного поведения Анкары может нанести Россия, Трамп угрожает регулярно, но без серьёзных последствий.

Однако стратегическому отступлению США в Сирии предшествовало их стратегическое отступление на Украине, президенту которой, рвавшемуся на встречу с американским коллегой в расчёте на политическую поддержку, Трамп в Нью Йорке открыто посоветовал договариваться с Путиным самостоятельно. Результатом стала сдача украинских позиций на переговорах по встрече в нормандском формате, выразившаяся в вынужденном согласии Киева с «формулой Штайнмайера», официального принятия которой украинские власти стремились избежать. Потерявшему поддержку США Киеву оказалось нечего противопоставить коллективному согласованному давлению Москвы, Парижа и Берлина.