6 января 2020 г.
— Лёха, если те в падлу, то можешь валить, как и все остальные, — Саня стоял у подъезда и сжимал в руке пять гвоздик. — Я никого сдавать не буду. Вот, Лерка, Катюха и Дашка со мной. Так шо, если не хочешь — не иди. Пацаны ушли, и ты давай. Не нужно мне тут ездить по ушам, что не успеешь, закроется. Я те не классуха. Шо ты ноешь?
— Да я ничё, Сань. Стрёмно и ваще неудобняк как-то.
— А я никого и не звал. Сами ж вызвались. А шо теперь? Сдриснуть им нужно было с уроков. Вот и всё. Я ж типа всех отмазал. Ну, молодчаги. Вы сами по себе, а мы сами. Какого хрена ныть-то?
Лёха помялся, переступая с ноги на ногу, посмотрел на девчонок. Те сделали вид, что ничего не происходит и просто осматривали палисадник у подъезда. Моросил дождь. Сцена затянулась.
— Ладно. Пошли, ребят, — поправив куртку, пробурчал Лёха. — Я ж подписался. Так шо, пошли.
Девчонки несли торт, Саня — цветы, а Лёхе дали открытки пяти- и шестиклассников. На четвёртом этаже остановились возле железной двери справа.
— Так, я звоню, — сказал Саня, взяв на себя роль главного. — Тока давайте без вот этих дружных «Поздравляем!». Просто зайдем, поздравим и пойдем домой.
Все кивнули. Звонок. Пять секунд, десять, пятнадцать.
— Может, никого дома нет? — робко из-за спин спросил Лёха.
Саня обернулся и так посмотрел на него, что тому больше не хотелось ни о чём спрашивать. Дверь приоткрылась и на пороге их встретила женщина в халате. Ей было уже за шестьдесят. Она строго осмотрела пришедших, но через пару секунд взгляд её потеплел.
— Здрасьте, — сказал серьезно Саня, как это обычно делают подростки в старших классах. — Мы к Вячеславу Ивановичу. От школы пришли поздравить. С Днём Победы.
Женщина открыла дверь шире и еще больше улыбнулась пришедшим.
— Проходите, ребята, проходите. Не в подъезде же. Слава! — повысив голос, позвала она. — К тебе тут пришли.
Все пятеро школьников зашли в узкий коридор хрущёвской двушки. Стало тесно. Справа — куртки, слева — обувь. Из комнаты, которая скорее всего была залом, вышел мужчина. Лет семидесяти-семидесяти пяти, метров двух ростом, с очень сосредоточенным взглядом, в домашнем спортивном костюме. Увидев пришедших, он со вздохом сказал:
— Свет, ты издеваешься? Ну что за цирк? Я тебе что — памятник в полный рост что ли?
— А я что их должна в подъезде держать и не пускать? — так же строго, полуобернувшись к мужчине, сказала женщина. А потом снова с улыбкой сказала ребятам. — Да вы проходите. И не обращайте на него внимания. Характер у него ещё тот, но он вас не съест, — а потом посмотрела на хозяина и снова строго сказала. — Пойди, переоденься. У нас гости.
— Вот баба дурная, — себе под нос сказал Вячеслав Иванович, и ушёл.
Ребята переглянулись и с укором посмотрели на Саню. Тот, сделав каменное лицо, стал разуваться.
— Проходите, проходите, отказов не приму, — из кухни крикнула женщина. — Посидите, покушаете, а потом пойдете.
…ребята сидели на стульях за столом, а напротив — Вячеслав Иванович с супругой на диванчике. Ветеран был одет в непарадную «пиксельную» форму, на груди висели два креста с георгиевской лентой и три медали.
— А где другие награды? — строго спросила ветерана жена.
— Вот дура. Это боевые, а остальные — сама носи. Я, как корова звенеть не собираюсь.
Ребята снова переглянулись. Вячеслав Иванович заметил их смущенные взгляды и, чуть поубавив строгости, спросил:
— Ну, давайте, берите всё, что это бисова баба приготовила и рассказывайте.
— Аааа… мммм… мы вообще-то пришли Вас поздравить, — высказался за всех Саня. — С Днём Победы. Нам-то и рассказывать нечего.
— Вот оно что. С Днём Победы. А не было у нас победы. Не мой это праздник. Вы же знаете, — взяв в руки вино, Вячеслав Иванович повертел фужер из стороны в сторону, а потом с недоумением посмотрел на жену. Та улыбалась. — Да. Победы у нас не было. Мы просто воевали. Вам в школе не рассказывали?
Ребята кивнули, но как-то неуверенно.
— Да. Воевали. Пришлось идти воевать. Эта война не такая была, как та, которая закончилась Победой. Мы же в школе тоже вот так ходили, ветеранов поздравляли. Мда, не думал, что я тоже вот… ветеран (Вячеслав Иванович как-то грустно улыбнулся и выпил залпом вино). Нет, ребят, спасибо, что пришли. Вроде как получается, что не зря воевал. Только рассказать мне нечего.
— А как вы воевать пошли? — встряла в монолог ветерана Лера, которая была отличницей и хотела стать журналистом.
— Как воевать пошёл? — ветеран посмотрел на жену. — Ну, как… Нужно так было. Людей убивать начали в Донбассе. Вот после этого и пошел воевать. И жив остался. А многие не остались. Защитить хотел, когда эти мрази…
— Слава! — окликнула его жена.
— Мрази, — с упором повторил Вячеслав Иванович. — Людей сначала в Одессе сожгли, а потом пришли и нас жечь. Чтобы вам там в школе не рассказывали о том, что мы за свободу и независимость воевали нашей Республики. Нет. Мы воевали, чтобы к нам не пришли мрази из ихней Нацгвардии и батальонов с нациками. Вы бы видели, что они творили под Саур-Могилой. Как по автобусам с мирняком стреляли. Мироновка, Степановка… Всё в руинах, стреляли из танков по домам. Ладно. Нам и тут, в Горловке хлебнуть пришлось. Но тут мы отстояли. Друзей хоронил, одного за другим, год за годом. Нам запрещено было отвечать. Но мы же удержали. Сам три раза в больнице лежал. А теперь…
— Слава, не надо, — перебила его жена. А потом обратилась к ребятам. — Вы же знаете, что с нашей стороны не было военных. Милиция. Народная. Вот и закон до сих пор не приняли. Ветераны появились, а закона нет о воевавших. Вот поздравления тоже есть, хотя…
— Не наша это Победа, — чуть повысив голос снова начал говорить ветеран. — Дедов наших это Победа. Прадедов. У нас не было Победы. У нас была смерть. И кого она тогда не встретила, теперь заберёт. Только уже в старости. Наше дело было — ни шагу назад. Только в гроб. Неудобные мы, ребята. Не было у нас Берлина и красного флага над Рейхстагом. Не было у нас Курской Дуги и Сталинграда.
— А вот мне папа рассказывал, — вмешалась Лера, — про Жукова…
— И Жукова у нас тоже не было, — с улыбкой, глядя в глаза девочке, сказал Вячеслав Иванович. — Вы не к тому ветерану пришли, ребята. Тех уже нет. К тем мы ходили, гвоздики приносили, слушали, как они Днепр форсировали. А мы… а что я вам расскажу? Как потомки той Великой Победы друг в друга стреляли? Как мы в развалившихся берцах трупы европейских… консультантов по степи тащили? Как деда в Зайцево из-под обстрела спасали? Ему ногу снарядом разворотило, а он всё: «Сынки, дай Бог, дай Бог вам здоровья»? Стреляли в нас, стреляли и мы. Чтобы не было нацизма на этой земле. Победу ту хотели удержать. А наша… Вон, на румянцевском кладбище наша победа. А Вам спасибо, что пришли. Школа небось заставила?
— Да не, — неожиданно подал голос Лёха. — Это вот Саня предложил, — он указал на их «старшего». — Он сказал, что вы — один из победителей. Из тех, благодаря кому мы живём. Говорят, что вас в школу приглашали прийти рассказать, а вы отказались. Вот мы классом собрались и решили сами к вам прийти. Поздравить. Это и ваш день. Вместе с теми, кто землю нашу защищал тогда, в прошлом веке.
Вячеслав Иванович посмотрел на Алексея и спросил:
— Ну, а чего ты молчишь?
— Спасибо Вам, — опустив голову, тихо сказал тот. — У меня бабушку тогда убило. Летом 14-го. Мама ещё маленькая была. Снаряд в дом попал, её обломками накрыло. А мать военные вывели, спасли. И дедушка… папин отец погиб, в Дебальцево. Коридор с мирными охраняли. Папа рассказывал, что в той войне много было плохого. Но сказал, что вы нас защищали.
Вячеслав Иванович опустил голову.
— Свет, ребятам пора. Что-то, знаешь, душно стало.
Светлана Павловна стала хлопотать вокруг ребят и собирать их в дорогу, все благодаря и благодаря, что они пришли. Ветеран отвернулся к окну и смотрел на гвоздики. На их яростный красный цвет, поглощавший весь свет в комнате.
Источник: https://www.facebook.com/egor.voronov.gorlovka/posts/2467407310184977
