Ветеран

Игорь ушёл на войну со второго курса, в девятнадцать лет, так и не окончив кафедру философии в педагогическом университете. Фотография, где он стоит среди студентов-однокурсников в своём сером костюме, затерялась среди других фотографий в семейном альбоме, что пылился в книжном шкафу на нижней полке. Пройдя недельный курс военной подготовки его, как и тысячи молодых ребят отправили на войну.

В две тысячи четырнадцатом году Игорь записался добровольцем и вернулся домой, когда прошла третья волна мобилизации, в две тысячи шестнадцатом году. В его рюкзаке так и осталась лежать фотография, на которой он и ещё один сержант сняты где-то под Донецком, рядом с двумя девушками — волонтёрками. Девушки некрасивые, как и сама фотография.

Прошло не так много времени, а мир уже стал другим, солдат перестали встречать как героев, не было ни оркестра, ни девочек с цветами. Он вернулся слишком поздно. Прошло то время, когда мужчинам, побывавшим на войне, устраивали торжественные встречи. Так люди выражали свой патриотизм. Теперь всё изменилось, их встречает пустой перрон и назойливые вороны.

****
Приближалась осень. Всё это время он вставал поздно, завтракал дома, брал свой старенький ноутбук и зависал в нём, лёжа на диване. Вечером выходил на улицу, встречался с друзьями, пил пиво и шёл в бильярдную, играть. Ему нравилось бить по шарам так, чтобы они вылетали за бортик. Ночью он возвращался домой и ложился спать. Мать приходила к нему в комнату, разговаривала с ним, сообщала последние новости. Отец всегда молчал.

У отца была машина, чёрный мерседес две тысячи десятого года, он стоял на стоянке и пылился. Отец редко на нём ездил. Иногда, в основном по праздникам, он садился в машину и объезжал город, как губернатор. Его утешала мысль, что у него была именно эта машина. После того случая, когда Игорь взял мерседес без разрешения и случайно помял бампер, отец строго настрого запретил ему подходить к машине. Между ними пробежала чёрная кошка, как говорила мать. Отец с сыном перестали разговаривать.

В городе ничего не изменилось за время отсутствия Игоря, только девочки стали взрослыми. Они жили в мире ночных клубов и виртуальных встреч. Девушки с айфонами и наушниками в ушах казались ему слишком сложными, ему не хватало решимости войти в их мир. Но смотреть на них он любил. Ему нужна была женщина, которую не нужно было добиваться, и которая всё сделает сама. Но такую женщину нужно было найти, а искать её он не хотел.

Иногда он вставал с дивана и подходил к окну. На улице стояла девушка и торговала мороженым. Она ему нравилась, по внешности она была лучше тех девушек — волонтёров, которые приезжали на передовую. Девушка была привлекательна. Ему нравился этот тип. Но тратить время на разговоры он не хотел. Дело того не стоило. Он в ней не нуждался.

Внезапно у Игоря возникла потребность поговорить. Но с кем? Рассказы о зверствах сепаратистов, уже не производили впечатления. Он сидел в баре, и первому встречному начинал врать. Врал он умело, но со временем враньё стало вызывать отвращение ко всему, что он делал на войне. А делал он то, что положено делать мужчине, делал легко и без принуждения, убивал несогласных. Со временем, он утратил то ценное, что есть в каждом человеке: сострадание, сопереживание, понимание простых истин, всё это ушло, а потом и позабылось.

****
Однажды утром мать вошла в его комнату, присела на диван, поправила простынь и сказала:

— Вчера вечером я говорила с отцом, Игорь. Он не против, если ты будешь брать машину по вечерам и подрабатывать таксистом. Лишняя копейка в дом нам не помешает.
— Да? — сказал Игорь, ещё не совсем проснувшись. – Брать машину?
— Отец сам тебе хотел об этом сказать, но ты же его знаешь, никак не может унять свою гордость.
— Он на меня ещё злится за машину?
— Не бери дурного в голову. Все попадают в аварии. Ты не первый и не последний.
— Значит, злится.
— Он копил деньги на свой мерседес пять лет. Эта машина была его мечтой.
— Ты наверно его заставила, — сказал Игорь.
— Нет, это была его инициатива.
— Да? Как же.
Игорь сел на диван.
– Ты пойдёшь завтракать? – спросила мать.
– Да, как только оденусь, – ответил он.

Мать вышла из комнаты. Через десять минут Игорь вышел из ванной, застегнул рубашку и сел за стол. Мать поставила тарелку с яичницей перед сыном, вытерла руки о передник и села, напротив.

— Ты ещё не решил, что будешь делать? – спросила она настойчивым голосом.
— Нет ещё, — ответил Игорь.
— Ты уже взрослый мальчик, пора подумать о своём будущем.
— Я не хочу о нём думать.
— Я ходила в церковь, поставила свечку, чтобы Бог помогал тебе.
— Я не в раю.
— Сынок, мне не до шуток. Сходи к нашему батюшке. Может он наставит тебя на путь истинный.
— Путь истинный? — начинал злиться Игорь. Ему не хотелось расстраивать мать, он пытался себя держать в руках.
– Давай оставим этот разговор.
— Сынок, не упрямься, сходи к батюшке и надень крестик тот, что я тебе подарила.
— Я не люблю кресты, мама.
— Зачем ты так говоришь, Игорь. Ангелы хранители оберегают тебя. Отец наш небесный слушает наши молитвы и волнуется о тебе. Сходи в церковь, покрестись Христа ради, легче же станет.

Игорь смотрел, как остывает яичница у него в тарелке.

— Мы беспокоимся за тебя, Игорь – продолжала она. – Андрей Смоляр, наш сосед, твой ровесник между прочим, уже собирается жениться. Все молодые люди устраиваются на хорошо оплачиваемую работу, все хотят чего-нибудь добиться в жизни. А ты днями валяешься на диване и смотришь в свой компьютер, только зрение портишь.

Игорь молчал.

— Не гляди так на меня, — начинала кричать мать. – Ты знаешь, мы любим тебя. Ты можешь и дальше валяться на диване, если хочешь. Но пойми, сынок, нужно искать работу. С чего-то нужно начинать.
— Это всё?
— Да. Разве ты не любишь нас?
— Я вас ненавижу, — сказал Игорь.

Мать смотрела на него через стол и не верила тому, что услышала. Она даже не поняла смысл сказанного.

— Я вас ненавижу, — повторил он, но уже тише.

Ему было трудно растолковать ей, да и не хотел он этого делать. Глупо было говорить так. Он понимал, что сказал глупость, которая огорчила мать, но слова уже прозвучали. Он подошел к ней, взял за руку и сказал:

— Прости мам, я был раздражён.
— Ты покрестишься, сынок? – спросила мать с мольбой в голосе.
— Да, покрещусь, — ответил он холодно.

Через неделю Игорь уехал в Киев, устроился работать в полицию. Как участника АТО его взяли на работу без сдачи соответствующих тестов на профпригодность.

****
В час ночи Мерседес с донецкими номерами стоял возле ночного клуба, из салона доносилась нецензурная брань и девичий визг. К нему подъехала патрульная машина, из неё вышел полицейский. Дверь Мерседеса открылась, выскочила заплаканная девушка и побежала в сторону метро.

— Сатри как бежит, сучка драная, — сказал мужчина, сидящий в кресле водителя.
— Типа целка шо ли, вдуть её надо было, — вторил ему пассажир.
— Ни чо, она здеся часто шляется, шалава. Поймаем и вдуем как надо.
— А те чо надо, мусорок?

Полицейский подошёл к машине, достал пистолет и выстрелил, сначала в водителя, а потом в пассажира. К нему подбежал напарник, они о чём-то пошептались, развернулись и быстро побежали к машине.

— Ты ненормальный, Игорь. Какого чёрта ты их завалил? Что мне писать в рапорте?
— Так и напиши, мой напарник сошёл с ума.
— Это не шутки, ты подставляешь всех.
— Я думаю у той мрази даже документов нет. Обойдётся.
— Надеюсь на это.

Через десять минут патрульная машина выскочила на проспект Победы и помчалась в сторону цирка. По рации передали: «Срочно всем патрульным, перестрелка возле клуба «Голубой носорог». Есть убитые…»