14 августа 2019 г.
Возможны эти строки и воспоминания со временем затеряются в спиралях истории и лет, множества произведений и книг об этой войне, уничтожении восставших людей в Донбассе, не принявших государственный переворот на Украине. История простого человека, шахтера, свидетеля этой войны. Мы часто думаем, что сами вершим свою судьбу, но на самом деле, нами управляет кто-то свыше и дает нам выбор, сделать, что-то хорошее, для себя, семьи, общества и страны, или прозябать в мещанстве, погружаясь в мелкие бытовые заботы, обыденные дела и размеренную жизнь. Я не говорю, что это плохо -это жизнь. Но так хочется сделать в своей жизни что-то для своей Родины, где родился.
В моей жизни, это получилось, очень жаль, что этим временем перемен стала война. Но именно в такие времена, глобальных событий, люди в большей части меняются. Особенно во время войны. Все внутреннее выходит на поверхность и спящие до этого качества личности проявляются во всем многообразии. Кто-то становиться лучше, а кто еще хуже, чем он был. Все оголяется и человек виден без масок, суждения и стереотипов. Наносной мишуры. Мне было дано три направления сразу: ополчение, журналистика, учительство.
Июль-Август 2014 года, стал тяжелейшим испытанием выдержки, мужества оставшихся жителей города Горловки и самого существования Донецкой Народной Республики. Город был почти в кольце, окно и дорога только на город Енакиево. Нацбатальоны, все больше стягивают петлю вокруг города и выходят на его окраины. Город стоит полупустой. Черта того времени — это прежде всего звенящая тишина, никогда не было такой тишины и пустоты. Она просачивалась под кожу, физически ощущалась всем внутренним естеством, постоянно прерывающаяся свистом пуль, звуком разрывающихся снарядов, гулом реактивной артиллерии, низким звуком работающих САУ и танков, барабанной дробью стреляющих «шилок» и БМП». И снова звенящая тишина. Электричества, связи, воды и газа не было по много суток. Электричество и воду иногда давали, но только они появлялись опять обстрел и так много раз на день. Многоэтажные дома стояли почти пустые. В шести-семи подъездных домах пятиэтажек, бывало, оставалось всего 10-15 человек, а то и того меньше. Город обезлюдел.
Именно в это время в моей жизни появился человек, с ним я держал всегда связь, человек, который меня направлял, поддерживал, делился знаниями и опытом. Именно он повлиял на мой дальнейший путь. Станислав Иванович («Старый»), наставник, товарищ, друг, брат в одном лице, фамилию не пишу, не имею права. Он когда-то работал с моим отцом на одной шахте и хорошо его знал, с первых дней он был активным участником событий произошедших после госпереворота, а когда началась война в 2014 году, одним из первых вступил в ополчение. Я ему очень благодарен, за те нужные слова, которые он находил в тяжелые минуты войны. Возможно мое участие в событиях и ополчении, было бы совсем другим, и я не занялся бы в дальнейшем делом моей жизни, не создал бы в Горловке и не возродил бы вместе с товарищами, на Донбассе «Молодую Гвардию». Наше Общественное Военное Патриотическое Движение «Молодая Гвардия Донбасса», стало тем снежным комом, кинутым на склон снежной горы, сотрясением, после которого началось движение снега, превратившегося в лавину, но рождение этого будет на стыке 2014-2015 гг. и в лавину превратится, только много лет спустя. Но я забежал немного вперед, а пока жаркий август 2014г.
Тяжелые месяцы лета. Сводки, донесения, оповещения, информационная блокада, работа в сети и небольшое количество людей пытающихся донести правду о происходящих событиях в городе Горловка и в Донбассе. В то время не было никаких наших информационных каналов. Украинские формирования рвутся в Горловку и на Донецк, как когда-то немецкие войска рвались к Москве, стараются отрезать от границы с Российской Федерацией наши войска. Горловская агломерация, одна из трех мощнейших группировок обороняющегося ополчения, а город Горловка, раскинувшийся на огромной территории, площадь которого составляет 422 квадратных километра, стратегическая точка, железно-дорожных и автомобильных путей сообщения, промышленной базы, шахт, ресурсов, сообщения с Луганской Народной Республикой.
Но город выстоял! Благодаря огромному мужеству и стойкости ополчения города, вооруженного, мягко говоря, очень слабо, с постоянной нехваткой боезапаса. Техника, орудия, минометы только трофейные, в очень ограниченном количестве, можно сказать их не было. И в первую очередь, это конечно благодаря командиру ополчения города Горловки, Безлера Игоря Николаевича. Его профессионализму, умелым действиям по руководству обороны города, стойкости и преданности своим убеждениям, возложенным на него обязанностям по защите города и жителей Горловки, чести офицера, от которых он не отошел не на миг. Много пишут о нем, как о жестком и умелом командире, но мало кто пишет о том, какая на него ложилась тяжелая ноша ответственности за население города. Именно благодаря ему, шахтеры получили свои заработанные деньги, которые хотели отправить в Киев, на которые впоследствии люди смогли выжить. Помощь в захоронении погибших и умерших в то тяжелейшее время, когда вообще ничего не работало, да и перемещаться по городу не было возможности, из-за отсутствия транспорта и постоянных обстрелов. У нас в доме умерла женщина. Он полностью помог с похоронами, дал автобус и людей. Только успели ее похоронить, как начался обстрел, но людей несмотря на это отвезли домой. Бойцы ходили по домам искали и переписывали выживших и оставшихся — да, именно выживших, и потом раздавали по пять кило крупы от «Союза Десантников России». Тот, кто скажет, что это мало или «ох, подумаешь крупа», ничего не знает о том времени и событиях. У людей не было ничего, запасы мизерные, купить было негде, да и не за что. А запасы, какие запасы у людей, живущих от зарплаты до зарплаты. Эта помощь многим помогла выжить.
Это было время не только ужасных событий, но время большинства людей, с большой буквы этого слова — человека! Жители делились последним. Те, кто жил на нижних этажах, предлагали убежище для людей с верхних этажей, там было менее опасно. Небольшие часы затишья, в основном это было утром с 7.00 до 9.00 и вечером с 17.00 до 19.00. Утром привозили ограниченное количество хлеба, люди занимали очередь и брали хлеб для себя и для плохо передвигающегося соседа. Не было толкотни, ругни, влазывания без очереди, а если человеку вдруг становилось плохо, каждый старался помочь. Что-то могли купить на пустом рынке у единичных продавцов, торговавших дешевыми сигаретами, фруктами, ограниченным количеством продовольственных товаров.
Вечером в указанное время, открывалась возможность узнать о родных и переговорить с ними. Понять, что они живы, здоровы, не разрушено их жилье и им есть где жить. Мобильную связь можно было поймать, только в определенных местах, которые становились известны осажденным в мгновение ока, несмотря на само отсутствие связи в широком понимании этого слова. Десятки людей собирались в этом месте, ловя то и дело исчезающую волну, кричали в телефон, связь была ужасная, но она была. Люди буквально ловили каждое слово. А когда удавалось все-таки узнать, что с близкими все хорошо, успокоенные спешили домой, чтоб не попасть под очередной обстрел. Люди жили этими промежутками затишья, впитывали общение людей, как будто понимая, что они не одни в городе. Можно было пройти много домов и улиц и не встретить не одной живой души. Это картина города того времени, разрушения, воронки, разбитые осыпавшиеся стекла, зияющие проемы выбитых окон и пустота. Тогда еще можно было спокойно фиксировать разрушения и прилёты, не нарвавшись на непонимание жителей. До того момента, пока не узнали о иудах, корректировавших огонь по структуре жизнеобеспечения города и ставивших «жучки и маячки» для украинской артиллерии на садики, школы, трансформаторные подстанции и жилые дома. Такие тоже были — не много, но были. Они и сейчас есть среди жителей, глубоко затаившиеся и гадящие исподтишка, ждущие «освободителей», которые при первой возможности будут сдавать и указывать всех и вся — это ни для кого не секрет. А в то время — это было откровением, в которое не мог сперва поверить никто. Мне до сих пор этого не понять!
Мне бы хотелось рассказать еще два случая о хороших людях и противоположных этому выражению. Я не сужу, просто рассказываю факты. В то время, когда город изнывал от жары и безводья на микрорайоне «Солнечный» был человек, у которого был колодец и он делился с людьми водой, большая часть старого квартала именно у него набирала воду. Где-то привозили бочки с водой, но не все могли туда добраться и вовремя, не попав под обстрел. Был еще источник, родник, но он был очень далеко. Я уже не помню имени человека, к сожалению, делившегося водой, пусть простит он меня за это, но помню его человеческое отношение к людям и никогда не забуду его милосердие. Как-то ведро, которым набирали воду оборвалось, люди принесли другое, у кого нашлось. Но суть не в этом. Конечно, как всегда, была очередь, много людей в одном месте стараись не собираться, шли потоком. Люди стояли кто с ведрами, кто с баклажками. Раздались несколько разрывов. По звуку было понятно, что не очень далеко, в нашем направлении. Люди нервничали и спешили. В это время проходила женщина, как позже оказалось, жившая за несколько домов от того места, где набирали воду. Увидела знакомую и подозвала к себе, шепотом сказала: «Пошли ко мне, чего ты тут стоишь у меня в колодце воды наберешь» и ушли. Через минут 15, обстрел стал усиливаться и приближаться. Кто успел набрать воды, а кто-то нет, поспешили домой. Люди старались больше набрать воды, затем экономили, как могли, чтобы не подвергаться опасности быть застигнутым на открытом пространстве. Человек, который раздавал воду, сильно рисковал, потому что на его дом кто-то мог и навести огонь артиллерии. Я считаю его поступок гражданским подвигом!
Другой случай. Мне рассказала матушка. В то время отец уже болел, он попал под неожиданно начавшийся обстрел в нашем частном доме, построенном своими руками. Этот кошмар длился около часа. Он не знал куда себя деть. Укрытия не было. Он то выходил на улицу прижимаясь к земле, бежал в посадку, то возвращался назад в дом. Как потом говорил: «Пусть уж лучше в своем доме ироды угробят!». Именно тогда его здоровье по-дорвалось, ему было тогда 70 лет уже. Это самые первые обстрелы. Через несколько дней он переехал к нам домой, матушка уже раньше была там. Понятно, многоэтажный дом: где укрыться от артиллерийского налета — неизвестно. Подвал в доме есть, но он постоянно заполнен водой по колено, а в те времена — еще больше. А в подвале, вдобавок, стоит распределительный щит на 380W. Что делать? — Пошли они с оставшейся одной соседкой (тогда осталось всего три человека в подъезде) в кооперативный дом напротив узнать, можно ли там укрыться в случае острой необходимости. Подошли к дому, увидев сидящую возле подъезда женщину, рассказали создавшуюся ситуацию и спросили, если ли тут нормальный подвал и можно ли им будет спрятаться в укрытии в случае сильного обострения обстрелов. Ответ поразил: «Нам самим тут места мало, идите куда хотите». Матушка с соседкой молча развернулись и ушли. Когда пришли домой она сказала соседке: «Ну что ж, как Бог даст, так и будет!». С того времени они больше никуда не ходили, надеялись только на него.
Такой контраст был поступков людей и событий того времени. Не было серого или переходящего с одного оттенка в другой. Было только черное или только белое. Границы между хорошими или плохими поступками война не устанавливала…
Алесандр Донбасс Горловка.
