15 мая 2020 г.
Прошло уже 6 лет лет с тех пор, как в жизнь моей семьи, моего родного Донецка вошло слово «война».
Вначале это всё казалось нереальным – не верилось, что в наше время такое возможно. Теперь, когда я возвращаюсь мыслями в прошлое, память рисует отдельные эпизоды пережитого, передуманного…
23 февраля 2014 года. Для меня и моей семьи это – День Советской Армии и Военно-морского флота. Мой папа прошел всю Великую Отечественную войну от первой авиабомбёжки на Чёрном море под Севастополем до взятия Берлина. В этот день мы обычно ездим на кладбище, чтобы вспомнить родителей, положить цветы на могилы. В этом году на обратном пути мы решили положить цвету к памятнику генералу К.А. Гурову. Купив цветы на рынке, поднимаемся к улице Артёма. Нас обгоняют мужчина, женщина и девочка лет 12, тоже с гвоздиками.
Поравнявшись с нами, мадам, улыбаясь, говорит: «Наконец-то мы можем открыто это сделать» – и ждёт ответной реакции. Я – в полном замешательстве, несколько секунд молча улыбаюсь, а потом спрашиваю: «А кому вы несёте цветы?». Мадам понимает, что сморозила глупость, и спрашивает: «А вы кому?». «Мы – генералу Гурову», – отвечаю. И тут она выдает: «А кто это?». В Донецке не знать, кто такой генерал Гуров! Объясняю ей, что генерал Гуров освобождал Донбасс. Вдруг мадам спрашивает: «…освобождал от кого?». Я в шоке. Мадам идет налево – к памятнику Т.Г. Шевченко, где тогда проходило поминовение «Небесной сотни» (я позже узнала об этом).
Апрель 2014 года. Еду вечером после занятий с коллегой в трамвае и в разговоре выражаю восторг по поводу того, что Крым, наконец, стал российским. И вдруг слышу в ответ: «Россия оккупировала Крым». Всё. Этот человек для меня теперь чужой. Момент истины…
11 мая 2014 года. Солнечное весеннее утро. Идём на референдум в школу № 61, находящуюся в нашем посёлке. Подходим к школе. На входе стоят дежурные, следящие за порядком, звучит «Священная война». Люди идут к школе со всех сторон – много людей, хотя ещё рано и день воскресный. На душе радостно и тревожно. Мы не хотим бандеровщины на своей земле. И ещё не знаем, что нас ждёт…
Конец января 2015 года. Дождливый зимний вечер. Сидим с мужем в подвале. Земля гудит от разрывов снарядов. Наконец, всё стихает. Вылезаем из подвала и видим, что разбит большой трёхэтажный дом, примыкающий к нашему огороду. Слава Богу, мы живы, но вид разбитого дома перед глазами – уже почти два года…
22 июня 2015 года. Вечер. Идем с приятельницей в парк Ленинского комсомола на концерт-реквием Валентины Лисицы. Подходим к памятнику освободителям Донбасса. Всё чудесно организовано: сооружена сцена, установлен огромный экран, расставлены ряды стульев. Людей – море. Занимаем свободные места. Сначала выступают артисты нашей филармонии и театров. Музыка и стихи, звучащие со сцены, словно рвутся в звёздное небо. И вот, наконец, на сцене – Валентина Лисица. Она в длинном красном платье. Говорит о своей солидарности с народом Донбасса. Садится к роялю – и начинается волшебство. Звучит прекрасная музыка Прокофьева, Чайковского, Шостаковича… Она разносится далеко над парком, над Кальмиусом, над всем городом. Спасибо вам, Валентина. Завершается концерт песней В. Мурадели «Бухенвальдский набат», которую я не слышала, наверное, со школьных лет. Под ночным донецким небом она звучит, как заклинание: «Берегите мир!»…
29 декабря 2015 года. У нас гостит подруга из Европы. Мороз и солнце – день чудесный! Идем с ней прогуляться. Проходим по улице, где много поврежденных домов. Подходим к краеведческому музею – он был очень сильно разбит в прошлом году. Сейчас его уже почти восстановили. Подруге очень понравились каменные бабы, расположенные вокруг здания музея. Входим в музей и узнаем, что скоро сюда прибудет Иосиф Кобзон. Нам предлагают поприсутствовать на встрече. Мы, конечно же, остаёмся. И вот он приезжает. Мы стоим в холле, вокруг журналисты, охрана. Кобзон проходит в зал выдающихся людей Донбасса, беседует там со школьниками, а потом выходит в холл. Иосиф Кобзон говорит, что украинские временщики запретили ему въезд на Украину. «…Но я ездил, езжу и буду ездить», – заканчивает он и показывает всей той власти кукиш. Подруга в восторге. А я просто преклоняюсь перед ним. Он очень много помогает Донбассу. Он – наш. Теперь я всех оцениваю по принципу: наш – чужой. Михаил Пореченков – наш, Олег Газманов – наш, Игорь Скляр – наш, Василий Лановой – наш и многие другие – наши. А вот Макаревич – чужой, Розенбаум – чужой, Ахеджакова – чужая… Да, они могут иметь своё мнение, это – их право, но моё право – считать их чужими. И презирать.
9 мая 2016 года. День Победы. Болит колено. Но очень хочется взять портрет папы и пройти с ним вместе с «Бессмертным полком» по улице Артёма.
Вместе с сестрой и мужьями выходим пораньше в надежде доехать до площади Ленина на трамвае. Увы! Идём пешком. Улицы заполнены нарядными, празднично-взволнованными людьми. Наконец доходим до площади Ленина, где уже идёт парад, далее – до Министерства угля. Становимся в колонну. Боже! Сколько людей вокруг! Звучат песни военных лет, все несут портреты своих родных, и я тоже иду с портретом своего папочки. Слёзы катятся из глаз. Проходим мимо трибуны, на которой, кроме руководства Республики, стоят ветераны войны. Как их мало! И как жаль, что им довелось испытать горечь нынешних времён…
Идём дальше. Колено болит всё сильнее. Молодой человек, идущий рядом, заметив, что мне тяжело, предлагает водички… Какие же добрые у нас люди! Но я продолжаю идти – гордая и уверенная в том, что мы с ним и все вместе – и живые, и мёртвые, – победим!..
Любовь Щ. Донецк
