Елена Березняк
26 мая 2020 г.
“Армия стреляет в свой народ только один раз, потом она стреляет в чужой народ”.
Ничего уже не изменить, ничего не забыть и ничего не простить, как бы не изощрялись политики в своих гроссмейстерских партиях. Мне очень хочется, чтобы на украинской стороне люди это поняли наконец и запомнили. Поняли, почему о возвращении вна Украину у нас говорят с содроганием, осознали, почему это невозможно. И почему невозможно забыть ничего: ни улыбающегося пилота вертолёта, расстреливающего гражданские авто, ни растерзанных малышей в песочнице, ни горящие храмы, ни бесконечные посылки “Новой почты”, едущие с разгромленного Донасса в мирную Украину с награбленным добром.
Это не освободители, это фашисты. Именно в том смысле этого слова, который всегда вкладывала в него моя любимая бабушка. Это было самое страшное её ругательство…
Славянск, Семёновка, Снежное, Красноармейск, Донецк, Горловка… Взорвалось, загрохотало, покатилось по городам, улицам, судьбам…Кто-то отдавал приказы, кто-то их выполнял, кто-то аплодировал “удачным обстрелам баз сепаратистов”, кто-то молчал “моя хата с краю”.
Только зря где-то кто-то надеется, что всё это пройдёт бесследно — приказы, поощрение, молчаливое равнодушие. Ох, зря… не было ещё ни разу, чтобы бумеранг промахнулся.
Всем погибшим моим землякам — светлая память. Всем выжившим и продолжающим здесь жить и бороться — сил и веры в Победу.
Всё будет Донбасс!
НЕБО, МОЖЕТ БЫТЬ, И ПРОСТИТ…Небо, может быть, и простит,сжимая в горстидождь долгожданный,что пахнет грибами и прелыми листьями,смех ребячий, на снах беззаботных настоянный,глупую радость влюблённых,доверивших фонарю одноглазому свои откровения,щеняче-щемящую нежность стариков, держащихся за руки…Небо сможет и отпуститьобиду на землю,что уберечь не сумела,прикрыть не смоглалесами своими и травамини смех, ни радость, ни нежность.Вспыхнуло спичкой,фитильком зазмеилось,рвануло до самых банальнейших звёздхохотом огненным, что пахнет горелою кожей… …в пепелище.Теперь деловито сшивает кто-то невидимыйпаутинками полупрзрачнолетящимитреснутое пространство.Только осколки не сложатся в пазлы,да на дне у воронок не прорастут наивные семечки счастья.Небо, может быть, и простити даже меня попытается уговоритьна новый абонемент добра.И я бы, наверное, поддалась…Если бы не эта перепуганная детвора,пустые глазницы сгоревших заживо малышей,испепелённые храмы,вывернутые наизнанку телаи души,жизни растерзанныеи города,дедушка, хлеб прижимающий к сердцу,сердце его, кровью вытекшее на хлеб…Если бы не малышка Кира,мёртвой игрушкой лежащая на груди остывающей мамы(Горловская Мадонна – имя её теперь…)посередине дворагорода моегоземли моейпод моимзамирающим в ужасе солнцем.2014г.
