Женщина-снайпер: Убийство на войне — это совсем не убийство в гражданской жизни

В 1932 году жизнь Людмилы переменилась, она вышла замуж за Алексея Павличенко и родила сына Ростислава (умер в 2007 году). Вскоре семья распалась, Людмила вернулась жить к родителям. На заводе Павличенко сделала карьеру. Поначалу выполняла чёрную работу, затем выучилась на токаря, а после стала чертёжницей. В молодежной среде в те годы было модно приобретать военные специальности. Особенной популярностью пользовался авиационный спорт. Людмила боялась высоты, поэтому решила попробовать себя в стрельбе.

На первом же уроке она попала в мишень, успех её вдохновил. Павличенко начала заниматься в стрелковом кружке, успешно выполняла нормативы. В 1937 году девушка поступила на исторический факультет Киевского государственного университета имени Тараса Шевченко, но снайперские занятия не оставила. Позже Людмилу пригласили в снайперскую школу. Здесь она оказалась в числе лучших.

«А потом приходила война…»

Великая Отечественная война застала Павличенко в Одессе. В приморском городе, который уже скоро оказался во власти немецких и румынских военных сил, Людмила проходила практику, в свободное время посещала местную научную библиотеку — писала дипломную работу о Переяславской раде. Услышав по радио объявление о начале войны, студентка Киевского университета отправилась в военкомат. Там, лишь взглянув на девушку, заявили, что медиков будут призывать позже. Объяснения о том, что она вовсе не медик, а снайпер, никто не хотел слышать. Но уже спустя пять дней вышел приказ о призыве выпускников снайперских кружков. Павличенко приняла присягу 28 июня.

На фронте Людмила оказалась без винтовки. Оружие новобранцам не выдавали. Его попросту не было. Однажды на ее глазах убили солдата. Винтовка погибшего стала первым боевым оружием. Как говорят биографы Павличенко, стреляла она очень метко. Уже в первых боях демонстрировала невероятные результаты. Вскоре ей была выдана снайперская винтовка. Есть информация о подвиге, который совершила Людмила в первые дни обороны Одессы, подвиг этот почему-то не был отмечен советским командованием. На задании она за 15 минут уничтожила 16 фашистов. Во второй раз Людмила совершила десять удачных выстрелов. Среди погибших было два немецких офицера.

В разговоре с Юлой (женщина-снайпер из Донецка) я спрашивала, верит ли она в такую невероятную результативность Павличенко. К слову сказать, Павличенко для Юлы не то чтобы кумир, но та, на кого самой Юле всегда хотелось равняться. 16 попаданий за пятнадцать минут. Юла усомнилась: «Вряд ли, 16 попаданий — это запредельная величина. Вряд ли она стреляла без пристрелочных, а ведь надо было ещё позицию поменять, да и на перезарядку нужно время. У меня не такой богатый опыт стрельбы из Мосинки, но всё равно на перезарядку, на смену позиции, на прицеливание уходит драгоценное время. Если враг шёл плотной стеной, такая результативность могла быть: лупила на авось, либо её, либо она. Я на такой войне не была. У нас такого не могло быть».

Неудавшаяся любовь

По штатному расписанию военного времени каждой стрелковой роте полагалось иметь двоих снайперов. В декабре 1941 года под Севастополем девушка познакомилась с младшим лейтенантом Леонидом Киценко, который служил в том же полку, где и она. Киценко тоже был снайпером. На задания их стали отправлять вдвоём. Через небольшое время Леонид и Людмила подали рапорт командованию о заключении брака, но в марте 1942 года позиция снайперов попала под миномётный огонь и Леонид Киценко был смертельно ранен. Людмила сама вынесла тело жениха с поля боя.

В течение первых месяцев войны и обороны Одессы Людмила Павличенко уничтожила 179 немецких и румынских солдат и офицеров. К июню 1942 года на счету женщины-снайпера было уже 309 подтверждённых уничтоженных солдат и офицеров, в том числе 36 снайперов противника. В июне 1942 года Павличенко была серьёзно ранена, из осаждённого Севастополя её эвакуировали на Кавказ, затем и вовсе отозвали с передовой, отправили вместе с делегацией советской молодёжи в Канаду и США. Людмила побывала на приёме у президента США Рузвельта, по приглашению первой леди Элеоноры Рузвельт члены советской делегации некоторое время жили в Белом доме.

Героическая быль

25 октября 1943 года Людмиле Павличенко было присвоено звание Героя Советского Союза.

В своей автобиографической книге «Героическая быль» Людмила Павличенко писала: «Ненависть многому учит. Она научила меня убивать врагов. Я снайпер. Под Одессой и Севастополем я уничтожила из снайперской винтовки 309 фашистов. Ненависть обострила моё зрение и слух, сделала меня хитрой и ловкой; ненависть научила меня маскироваться и обманывать врага, вовремя разгадывать различные его хитрости и уловки; ненависть научила меня по нескольку суток терпеливо охотиться за вражескими снайперами. Ничем нельзя утолить жажду мести. Пока хоть один захватчик ходит по нашей земле, я буду беспощадно бить врага. Когда я пошла воевать, я сначала испытывала одну только злость за то, что немцы нарушили нашу мирную жизнь. Но всё, что я увидела потом, породило во мне чувство такой неугасимой ненависти, что её трудно выразить чем-нибудь иным, кроме как пулей в сердце гитлеровца. Когда я проходила по улицам Севастополя, меня часто останавливали ребятишки и спрашивали: «Сколько вчера убила?»

Достижения Людмилы превзошли несколько десятков снайперов-мужчин Второй мировой войны. Однако для женщины её результаты были просто фантастическими, особенно учитывая, что она провела на фронте всего год. «Я могу только позавидовать такой результативности, — говорит женщина-снайпер Юла, — это невероятно! Это и правда невероятный результат. У меня даже в голове не укладывается, как можно такое количество врагов ликвидировать снайперу за такой короткий срок. Это из пулемёта реально, но снайперу!..»

— Юла, из прошлых наших бесед следует, что всё же женщины — это отличные бойцы, при этом ты говорила, что сама ни одной женщины-снайпера не подготовила. Ты всё ещё подписываешься под словами, что женщины порой бывают гораздо выносливей мужчин?

— Это не я так считаю, это факт из военных будней. Женщины более выносливые, более стойкие и более живучие.

— Что лично для тебя было самым сложным в работе снайпера?

— Самое сложное — это сделать первый выстрел, — после паузы ответила Юла, — это понимание, что ты не по фишкам стреляешь, а по живым людям. Хотя, кажется, я до сих пор до конца не осознаю, что это были не фишки.

— Как думаешь, в чём секрет Павличенко?

— Помимо того, что она было реально отличным стрелком, Павличенко, конечно, попала в струю. Как Стаханов тот же. Народу нужен был символ! «Догоним и перегоним». Именно поэтому её и распиарили, если говорить современным языком. Были такие же женщины-снайперы, как и она, но они не достигли такой известности, Павличенко ведь нужна была всего одна как символ войны, как символ борьбы и того, что гитлеровцев можно и нужно бить!

Снайперский дар

Согласно Павличенко, её снайперский дар — это про ненависть, про жажду, которую отчаянно хочется погасить. Я спросила Юлу, из чего, по её мнению, складывается талант снайпера, помимо зоркости и твёрдости, конечно. «Любой талант — это сам талант и часы, которые ты убил ради его развития. Видишь, снова это слово. «Убил!» — отвечает Юла. — Ещё очень важна удача, то, что снайпер остаётся жив, это уже удача. В той войне, которая была у нас в 2014-2015 годах, остаться живым — это дело везения. Кому-то повезло, кому-то нет. А ещё важно терпение и «безмозглость». Про второе поясню. Понимаешь, бывают ситуации, когда действуешь вопреки здравому смыслу, и это тебя спасает. Мне кажется, на войне ты отчасти перестаёшь быть человеком, становишься животным. Проявляется некая оборотневая сущность. Чем больше в тебе от животного, тем выше твои шансы. А ещё важно обладать неверием в собственную смерть, отрицать саму возможность быть убитым!»

— Знаю, уже и не спрашиваю. Смиренно жду, когда ты помрёшь, а я смогу опубликовать это в своих мемуарах «Как я дружила с женщиной-снайпером».

— И не надейся, — Юла заливается смехом, — я не умру! Ты забыла, я не верю в собственную смерть.

— Ладно, это мы ещё посмотрим, я тоже в собственную смерть не верю. У меня другой вопрос. Ещё хуже. Если бы тебе сейчас предложили поработать на мирняке, но заниматься при этом тем, чем ты занималась на войне. Помнишь фильм про Леона-киллера? Ты бы согласилась на такое?