28 марта 2019 г.
Интервью с жительницей Дзержинска Дмитрия Павленко
31 марта 2019 года на Украине пройдут президентские выборы. Уже сейчас понятно, что сам избирательный процесс представляет собой фарс и показуху, целью которой станет легитимация той фигуры, на которую сделает ставку «вашингтонский обком».
В связи с этим, очевидно то, что новый президент Украины не станет «голубем мира», который положит конец войне и продемонстрирует готовность на деле выполнить те соглашения, которые были подписаны в Минске.
Между тем, на подконтрольной Киеву территории нарастает народное недовольство преступным режимом Петра Порошенко. За пять лет своего пребывания у власти этот человек превратил Украину в марионеточное государство с полностью разрушенной экономикой. Часть жителей этого государства вынуждена уехать на заработки за его пределы, чтобы прокормить свои семьи, а другая часть за жалкие подачки брошена на восставший Донбасс убивать своих бывших соотечественников, выступивших против незаконного захвата власти в Киеве, дерусификации и нацификации некогда единой Украины.
Нарастающее на Украине народное недовольство, которое грозит в любой момент обернуться серьёзными выступлениями с непредсказуемыми последствиями, передаётся и на ту часть Донбасса, которая с 2014 года находится под оккупацией украинских карателей. В силу особой специфики региона на подконтрольной Киеву территории бывших Донецкой и Луганской областей режимом Порошенко введён специальный военно-административный режим, в задачи которого входит пресечение малейшего недовольства среди гражданского населения, которое и без того фактически поражено в правах за участие в историческом референдуме 11 мая 2014 года
В канун президентских выборов на Украине мы пообщались с жительницей временно оккупированного киевской хунтой прифронтового города Дзержинска Анной С., которая рассказала о настроениях жителей города и о том, чего они ждут от той украинской власти, которая придёт после выборов 31 марта.
— Расскажите, как люди воспринимали «освобождение» вашего города украинской армией в 2014 году?
— В Дзержинске, Константиновке и Артёмовске подавляющее большинство населения изначально было настроено за Россию, за ДНР. Люди сами занимали горисполкомы, поднимали флаги, поддерживали порядок в городе. Никто никого не трогал, не выгонял из домов. На референдум 11 мая 2014 года шли практически все без исключения. Когда же зашла украинская армия или, как они гордо себя величают, «освободители», то многим пришлось покинуть свои дома, уйти в Горловку, в Донецк. Те, кто остались, сейчас молчат – потому что скажешь лишнее слово — можешь лишиться свободы.
— О чём стараются не говорить?
— Боятся открыто говорить об украинской власти, о том, что в стране идёт гражданская война. За это можно сразу получить обвинение в «пособничестве террористам». Периодически проводятся облавы – выявление «бытовых сепаратистов» или их пособников. Ходят по домам, опрашивают. На остановках развешивают листовки с телефонами «горячей линии», чтобы обращались по поводу «бытового сепаратизма». Теперь если поругался с соседом и хочешь сделать ему плохое, то можно позвонить и сказать, что он, например, у себя во дворе проклинал украинскую власть. СБУ и военные теперь имеют гораздо больше полномочий, чем полиция. Они имеют право делать практически всё, что захотят.
— Проводится ли украинизация? В чём она выражается?
— Украинизация и пропаганда начинаются со школьной скамьи. Если раньше родители сами могли решить, в какой класс отдать ребёнка – с русским или украинским языком обучения, то теперь русских классов не осталось. Родители вынуждены молчать, молча покупают своим детям вышиванки по 800 гривен, в которых заставляют приходить на утренники, линейки. Если какое-то официальное мероприятие, возложение цветов, то в добровольно-принудительном порядке снимают с занятий в техникумах или училищах одну какую-то группу и ведут на это мероприятие. Отказаться нельзя, могут обвинить в «сепаратизме» и пособничестве «террористам».
В школах у детей часто проводятся так называемые «уроки патриотизма». Приходят солдаты с комендатуры и начинается «слава героям» и прочее. При том, это всё начинается со 2-3 класса. Я не думаю, что кому-то из здравомыслящих родителей понравится, если их ребёнок, приходя со школы, будет кричать «Слава Украине – героям слава».
— Как люди отнеслись к декоммунизации – сносу памятников, переименованию улиц и даже целых городов. Вот ваш Дзержинск они назвали Торецком, Артёмовск — Бахмутом?
— Люди молчат всё по той же причине: скажешь слово, начнёшь возмущаться – можешь оказаться на подвале СБУ. Примечательно, что в небольших городах, таких как Дзержинск, Константиновка, Авдеевка памятники сносили рано утром, в 4-5 часов, когда люди спали. Утром проснулся, вышел на площадь, а памятника уже нет. И на постаменте чёрной краской из баллончика нарисован трезубец или флаг Украины.
— Как принимались решения о переименованиях? Украинская пропаганда утверждает, что якобы их принимали сами местные жители, местные громады
— Люди не принимали никакого участия, никто ни с кем ничего не обговаривал, и никто ни у кого не спрашивал. Это проводилось в соответствии с законом о декоммунизации. Захотели переименовать Дзержинск – переименовали. А твоё дело – сидеть и молчать. И в документах, если ты приходишь в исполком или что-то оформляешь, ты уже пишешь новые названия.
— Какие настроения у жителей вашего города? Понятно, что люди молчат, не высказываются открыто, но тем не менее.
— Уровень жизни намного снизился, каждый выживает, как может. У меня очень много знакомых, которые работают на двух-трёх работах. Зарплаты мизерные. А цены и тарифы, в особенности на коммуналку, заоблачные. Сначала ввели субсидии по коммунальным платежам, сейчас очень многим поснимали субсидии. То есть, если у меня позволял стаж работы, и мне дали субсидию, то теперь этого стажа, оказывается, недостаточно. И я ещё должна прийти в пенсионный фонд и заплатить налог, чтобы мне дали субсидию.
— А что с промышленными предприятиями, с шахтами?
— Очень плохо. Те шахты, которые работают, как например, шахта имени Дзержинского, находятся в аварийном состоянии и балансируют на грани закрытия. Шахта «Южная», например, вообще расположена на линии фронта, и там располагаются украинские военные.
— Чувствуется ли в городе близость войны, линии фронта? И как на простых людях сказываются боевые действия?
— На окраинах города, где проходит линия разграничения, люди практически не живут. Многие были вынуждены бросить свои дома и квартиры, переехать подальше от передовой в центр и там снимать жильё. Прилетает то с одной, то с другой стороны. Было такое, что люди выходили и требовали, чтобы украинские военные убрали технику подальше от жилых домов. Кого-то за это задержали и выписали административный штраф, а кого-то забрала СБУ и посадила на несколько лет, чтобы сильно не умничал.
Очень страшно, конечно, бывает, когда случаются наиболее сильные обстрелы, и не знаешь, откуда прилетит – со стороны Горловки или с позиций ВСУ. У моих знакомых дочка – девочка 6 лет от постоянных обстрелов начала писаться. И таких детей много…
— Как ведут себя в прифронтовом городе украинские военные? Много инцидентов с участием боевиков ВСУ? Чем они заканчиваются?
— В последнее время их стараются придерживать. Действует военная комендатура, которая отлавливает пьяных и наркоманов.
Вообще, попадаются разные люди. Лично со мной был случай, когда один военнослужащий в форме был очень вежлив и помог донести от маршрутки сумку, хоть я ему и не очень хотела её давать. А есть и те, которые ведут себя как настоящие оккупанты. Лично я сама была свидетелем того, как один украинский военный среди бела дня, напившись, прямо на городском рынке выпустил в воздух очередь из автомата. Я не знаю, что потом с ним было. Люди позвонили в комендатуру, за ним оттуда приехали и забрали. Такие инциденты тоже случаются.
В 2015 году в Константиновке был случай, когда украинский бронетранспортёр раздавил в центре города на пешеходном переходе 7-летнюю девочку. За это преступление так никто и не ответил. А из людей, которые тогда вышли на улицы и возмущались, конкретно я знаю двух человек, которые пострадали. Их посадили. А то, что у матери ребёнка забрали – это никого не волнует. Главное – заткнуть рты несогласным.
— Чего вообще ждут люди? На что надеются в сложившейся обстановке?
— Есть такие, кто «переобулся», и верят, что Донбасс будет в составе Украины. Немало тех, кто продолжает ждать, когда придут настоящие освободители. Бывает, что встречаешь знакомых, разговариваешь с человеком, и уже понимаешь, что он просто не хочет открывать рот. Но по лицу всё видно.
Очень многие люди уехали в Россию к своим родственникам. У меня были знакомые, которые поддерживали Украину. Но даже они потом уехали в Россию и оформляют там временное убежище, хоть ещё недавно с пеной у рта доказывали, что это «Россия вводит свои войска».
— А много тех, кто уехал и затем вернулся после подписания Минских соглашений?
— Нет. Большая часть не вернулась. Те, кто более-менее устроился в России и может хотя бы потихонечку зарабатывать на жизнь – не возвращаются. А к некоторым из тех, кто всё-таки решил вернуться, возникают вопросы со стороны украинских органов: мол, что вы делали на территории «страны-агрессора» и почему решили вернуться.
— Много среди жителей Дзержинска тех, кто пошёл служить в ВСУ?
— Среди молодых людей, если встречаются такие, то те, кто идут служить добровольно. А всё почему? Зарплаты нищенские, а там им платят 7-8, до 10 тысяч гривен. Для таких небольших городов как Дзержинск или Константиновка это неплохие деньги. То есть, хватит на то, чтобы заплатить за коммуналку и ещё останется на питание.
Многие же из тех, кого должны призывать, активно скрываются и уезжают куда угодно – кто в Польшу убирать клубнику, кто в Россию мыть машины. Главное, подальше от всего этого. Родители их сами отправляют.
— 31 марта на Украине пройдут президентские выборы. Чего от них ждут люди на временно оккупированной киевским режимом части Донбасса?
— Могу сказать, что Порошенко выбирать никто не хочет. Но опять-таки многие разделяют мнение, что вне зависимости от того пойдёшь ты на выборы или нет и вне зависимости от того, за кого поставишь галочку в бюллетене, выберут того, кого им нужно. То есть, от простых людей абсолютно ничего не зависит. Люди не верят в эти выборы. Большинство настроены так: меня не трогают, мои дети живы-здоровы – и слава Богу.
