5 ноября 2017 г., 10:03
Предисловие
Война на Донбассе, как лакмусовая бумажка, проявила людей. Мысль – описать их типы, рассортировать по диагностическим разделам – зародилась давно. Хотелось бы в романе, но бодливой корове…
А посему, краткие зарисовки, без сюжета, у постели больного. Три раздела – сбежавшие из Донецка, оставшиеся и приехавшие – делятся на подразделы, которые будут наполняться по мере написания.
Приехавшие. Введение
Кафе. На стене – большой экран. Бой заведомо неравных соперников. Болельщики сильнейшего – ждут нокаута. Болельщики слабейшего – краем глаза смотрят, боясь и надеясь. Первая минута, вторая… Гонг. По углам, на своих двоих. Второй раунд. Снова обнимашки в клинче. Сильнейший – о, чудо! – зажат в углу. Идёт второй, третий, четвёртый год, он вздрагивает, как мешок, от безответных ударов и ничего не делает. Болельщики сильнейшего ругают продажных менеджеров, пьют пиво, сплёвывают под ноги кости и чешую, по одному расходятся. Болельщики слабейшего сгрудились перед экраном и уже пьют за победу.
Источник: http://www.proza.ru/2017/11/05/648
Приехавшие. Благородные воины
Эта группа наполнялась мужчинами и даже женщинами, которые, имея боевой опыт, с весны четырнадцатого наблюдали за событиями на Украине. Они смотрели новости, обсуждали их, выходили курить на балкон или в коридор, пили кофе и каждую новую жертву воспринимали как упрёк. Они смотрели на жену, мужа, мать, на своих дочерей, на сына, шлёпающего босыми ногами по полу, и представляли… Бежали от этих мыслей, но они липли паутиной к лицу, рукам… Ночью им снились взрывы, куски разорванных тел… Они просыпались, словно возвращаясь с войны, и смотрели в мирную черноту спящей комнаты и понимали – что выбора нет. Они готовы погибнуть, но не пустить войну в свой дом. «Этот беспредел надо остановить пока он не добрался до нас. Вооружённые мужчины не должны убивать безоружных женщин и детей», – думали они и – кто в гости к другу, кто в командировку – уезжали из своего мирного дома, правдами и неправдами пробирались в воюющий Донбасс. Другие, помня бомбардировки натовской авиации, ехали на войну с пиндосами. Войну, которую пиндосы, ради обогащения, ведут то там, то здесь.
В Донецке они шли в первый попавшийся военкомат или обращались к первому попавшемуся военному. Передовая, ранение или смерть. Выжившие возвращались домой, часто скрывая место своего годичного или двухлетнего отсутствия. Иные оставались в Донецке: дома их благородный порыв был уголовно-наказуемым деянием. Дома – тюрьма, в Донецке – передовая, съёмные квартиры, контузии, ранения, смерть…
Жизнь, чуждая благородства, уже не военная, но ещё не мирная – идёт в Донецке своим чередом. Мимо изломанных, искорёженных войной. Иногда, проходя, снисходительно улыбаясь, цепляет им медальки, но чаще старается не замечать.
— А кто их сюда звал? – говорит очередное донецкое чмо, в погонах или без. Чмо уже хорошо пристроилось в родном Донецке и не любит вспоминать о прошлом. Чмо понять не может, зачем ехать на войну чёрт-те куда и чёрт-те с кем. Чмо никогда не рисковало и не рискует. Оно бережёт свою единственную, драгоценную…
— Везде есть уроды, – спокойно, беззлобно говорит благородный воин, сталкиваясь с донецким чмо.
Вы смотрите на него и понимаете, что благородство – это нечто такое… Повращав в голове громкие слова, вы думаете: «Слава богу, что есть такие люди. С такими мужиками нас никто не победит! Они стержень нашей жизни, её основа…»
Домой идёте весело, почти счастливо, словно встретились с чудом.
Источник: http://www.proza.ru/2017/11/12/581
